Читаем Литературные зеркала полностью

"Теперь вызывание теней, показываемое в театрах замечательно тем, что тени эти подвижные; но они уже не могут нас уверить в том, что настоящие: года четыре назад один из известных магиков вызывал на сцену тени и бился с ними на шпагах. Не знакомому с фокусом, хотя и знающему физику, было затруднительно угадать производимый фокус. Но тени эти были действительно настоящие, хотя и живых людей.

Дело в том, что во всю сцену было поставлено одно большое стекло с рябой поверхностью и на стекло это падали тени живых движущихся особ, одетых в различные костюмы, отражаясь в них, они производили разного рода движения и показывали вид, что борются с фокусником, который отвечал своей шпагой, действуя за стеклом. Стеклу этому дают такое положение,- продолжает автор деловитым тоном преподавателя оптики (или режиссуры?),-чтобы отражались в нем одни театральные персонажи, которые помещены близ рампы так, чтобы лица эти не были видимы для публики".

Тон "Толкового словаря..." иногда создает иллюзию, будто комментарий исходит от кадрового колдуна. Но, по сути, любой наш современник-материалист не почтет для себя за стыд полностью солидаризироваться с этими скептическими ремарками. Кадровый колдун продукт маскарада, притом удавшегося.

Противоположного характера маскарад демонстрирует книга С. Хинтона "Четвертое измерение и Эра новой мысли", Петроград, 1915. Первое впечатление, что это пособие по геометрии: схемы, чертежи, формулы, Больяи и Лобачевский. Но смысл математического трактата, не без блеска написанного, состоит в другом: здесь предпринята попытка представить средствами точных наук то, что обозначается у Хинтона как "высшее". Предоставлю слово самому автору, выступающему с мотивацией своих замыслов:

"Платон в чудной аллегории рассказывает о некоторых людях, живших в таких условиях, которые практически низводили их на степень обитателей мира теней. Они были прикованы таким образом, что могли видеть лишь свои тени и тени всех прочих предметов на стене, к которой они были повернуты лицом. Все движения представлялись им лишь движениями на поверхности; все формы были для них лишь теневыми бестелесными очертаниями.

Платон прибегает к этой иллюстрации для изображения отношения между истинным бытием и иллюзиями нашего мира чувств... Философ, который освободился от предвзятых мнений, который ушел мысленно в идеальный мир, в мир идей высших и более реальных, чем мир впечатлений, воспринимаемых чувствами, может сообщить своим собратьям о том, что является более истинным, чем видимое солнце, и более великолепным, чем самые Афины, видимый город.

Так вот, я пользуюсь мыслью Платона и принимаю ее не в качестве метафоры, а в буквальном смысле. Платон воображает мир, который ниже нашего мира и который состоит из теневых фигур и теневых движений; такому миру он противопоставляет действительный мир. В каком отношении находится наш действительный мир к миру теней, в таком отношении находится и высший мир к нашему миру. Я принимаю его аналогию. Как наш трехмерный мир относится к миру теней или миру плоскости, так высший мир Относится к нашему трехмерному миру..."

Опускаю всю серединную часть работы, все математические выкладки Хинтона, чтоб процитировать предпоследнюю, двести пятьдесят пятую, итоговую страницу: "Если четвертое измерение существует, то является возможным одно из двух. Или, живя в четырехмерном пространстве, мы обладаем только трехмерным существованием, или, будучи действительно четырехмерными существами, мы не сознаем этого. Если мы ограничены только тремя измерениями, а в действительности их четыре, то мы должны быть по отношению к тем существам, которые живут в четырех измерениях, как линии и плоскости по отношению к нам. То есть мы являемся просто абстракциями. В этом случае мы должны существовать только в уме того бытия, которое нас себе представляет, а весь наш опыт должен быть только построением его ума; получается заключение, к которому, по-видимому, пришел один философ-идеалист, хотя совсем в другой области".

От себя добавлю: аналогичные заключения делали многие философы-идеалисты, а не один, и все они получили обоснованную научную отповедь в работе великого мыслителя - того, кто обогатил эстетику теорией отражения, настолько последовательной и выверенной, что она носит теперь его имя - ленинская. Были, впрочем, у Хинтона не только противники, но и последователи, специалисты по оккультным наукам: "Хинтон вообще так близко стоит к правильному решению вопроса о четвертом измерении, что иногда он угадывает место "четвертого измерения" в жизни, даже не будучи в состоянии точно определить это место. Так, он говорит, что симметрию строения живых организмов можно объяснить только движением его частиц по четвертому измерению".