Читаем Лисы Аляски полностью

— Договориться с ними будет очень нелегко, — произнес он после долгой паузы. — Может так случиться, что русские не поймут нас и, чего доброго, задержат или даже арестуют.

— Я так не думаю, — возразил Лесли. — У русских многие говорят по–английски…

Их разговор прервал какой–то резкий шум. Лесли почувствовал удар в руку и услышал, как тревожно взвыл мотор, работавший на больших оборотах. Капитан сразу выключил его. Он охотно выбросил бы его за борт, поскольку гребной винт оказался поврежден. Несмотря на защитную решетку, льдины таки доконали его.

— Греби! — приказал капитан Хестеру. — Бьюсь об заклад, что сейчас нам станет жарко.

Следующая льдина, с которой они столкнулись, оказалась более крепкой, чем предыдущие, будто ее отливали из ледяного монолита. Однако штабс–сержант тут же понял, что это впечатление обманчиво. На самом деле она образовалась из десятка или даже нескольких десятков мелких льдин, которые плотно примерзли одна к другой. В тех местах, где они смерзались, образовались такие бугристые швы, через которые трудно было перебираться.

Лесли шел впереди и часто падал. Один раз упал так неудачно, что опрокинул на себя лодку.

Вскоре путь им преградила большая трещина с рваными краями. Опять пришлось спускать лодку на воду. И каждый раз, когда они вытаскивали ее из воды, на дно и бока лодки намерзал лед. Тащить такую обросшую льдом лодку становилось все труднее. Лесли чувствовал, как по груди и спине у него течет пот.

Он взобрался на ледяной холм, чтобы оглядеться. Далеко позади остался «Сон дьявола», благодаря защитной окраске едва заметный для невооруженного глаза. Они продвинулись мили на три, однако самолет, их лодка и спица, на которую они ориентировались, оказались не на одной линии. Без всякого сомнения, виной тому был дрейф льдины, которую безостановочно несло на запад. Значит, прав был Хестер, когда советовал Лесли брать левее.

— Хэлло, Боб, ты нас видишь? — крикнул в микрофон Лесли.

— Вижу, но что с вами случилось? — послышался в наушниках голос лейтенанта.

Лесли и Хестер удивленно переглянулись. Вот уже четыре раза выходили они на связь с Харрисом. До сих пор его ответы не вызывали недоумения.

— Невероятно! — нервно выпалил штабс–сержант. — Лейтенант не должен нас видеть. Мы едва различаем самолет, а как может видеть нас он?

— Он спросил, что с нами случилось, — напомнил Лесли и снова взял микрофон в руки: — Эй, Боб, все не так плохо! Половину дела мы сделали. Скажи, ты нас действительно видишь?

— Да, но вы уже находитесь не перед этой проклятой землей, — объяснил Харрис, — а намного восточнее. Вы что, сменили направление?

— У нас все о'кэй, — сказал Лесли. — Сейчас мы сверим курс и через четверть часа снова выйдем на связь. Прими две таблетки, не больше. Ну, до следующего сеанса!

И они двинулись дальше вдоль засыпанной снегом ложбины, мимо острых бледно–зеленых осколков скал.

Это был поход через ледяную пустыню, полную опасностей и преград, которые им приходилось то и дело преодолевать. Лед трещал у них под ногами, и, чтобы не упасть, приходилось хвататься за любые бугорки и выбоины.

— Лейтенант, видимо, заблуждается, — подал голос Хестер, пройдя шагов пятьдесят. — Он полагает, что мы сместились к востоку, в то время как мы находимся на западе.

— У него началась горячка, — заметил капитан и замолчал.

* * *

Внезапно Харрис сделал поразившее его открытие. Разговаривая с Лесли по рации, он машинально взглянул в иллюминатор левого борта и вдруг увидел надувную лодку на полозьях. Ошибиться он не должен: именно с этой стороны лежала в самолете различная радиоаппаратура. Естественно, с такого расстояния лейтенант мог разглядеть лодку лишь в общих чертах, но две желтые фигурки, которые, словно жуки, копошились возле нее, он видел довольно отчетливо. Удивило же его не столько отсутствие позади них полоски земли, о чем он незамедлительно предупредил Лесли и Хестера, а тот факт, что они разговаривали с ним и одновременно двигались дальше.

В голове у Харриса, и без того разламывавшейся от боли, мелькнула мысль, что с Лесли и Хестером не все в порядке… И все–таки они не могли бросить лодку, даже если у них что–то случилось. Значит, один из них должен был тащить лодку, а другой поворачивать антенну. Харрис чувствовал, как пульсирует в его жилах кровь, как отдается режущей болью ее каждый толчок. Нет–нет, там что–то произошло. Иначе как бы он смог отчетливо разглядеть их обоих? Ведь они удалялись от него и, следовательно, должны были уменьшаться в размерах. Раза два он вообще терял их из виду. Правда, потом он догадался, что они в это время плыли в лодке. Но почему же теперь он видит их так отчетливо?..

Сделав несколько глубоких вдохов, Харрис наконец понял, в чем заключалась его ошибка: он видел своих товарищей не в иллюминатор левого борта. Когда у него начались сильные головные боли, он прилег отдохнуть, а, немного придя в себя, продолжил наблюдения в иллюминатор правого борта. Наверное, за это время что–то произошло с самолетом. А может, льдина, на которую они совершили посадку, повернулась…