Читаем Лисы Аляски полностью

Лесли с силой сжимал баранку, чувствуя, как стонут под ними доски. Затем он ощутил страшный удар, но машина успела–таки проскочить дыру… Они уже были на другом берегу, когда мост позади них рухнул. Машина карабкалась по склону сопки, а доски с громким стуком все еще падали в воду.

Не доезжая полутора миль до старого радара, они встретили майора Горрелла. Он поставил свою машину поперек дороги, чтобы его нельзя было объехать. Лицо у него покраснело от холода, глаза метали молнии.

Когда Лесли затормозил, Бренда высунулась из окна и поприветствовала майора:

— Хэлло, мистер Горрелл! Как вы себя чувствуете? Капитан был так любезен, что показал мне окрестности.

— Я очень рад, мисс Рид, что вам у нас нравится, — холодно, но корректно произнес майор. — Надеюсь, ваша поездка была приятной. Разрешите переговорить с капитаном по служебному делу, а? Он быстро вернется.

Лесли вылез из машины. Как только они отошли шагов на пятнадцать в сторону, майор набросился на него:

— Я жду вас уже полчаса. Я готов убить вас. Видимо, думаете, что все еще находитесь во Франции, а вы здесь на службе!

— Ах, так! — вспыхнул Лесли.

— Именно так! — буркнул Горрелл, стараясь не сорваться, а сам весь дрожал от возмущения, — В девятнадцать часов, то есть два часа назад, русские взорвали водородную бомбу над островом Беннетта. Только ваша машина, капитан, готова к полету. Необходимо было подлететь к облаку, а вы тут… — Майор выругался и уставился взглядом в приближавшуюся стену тумана, за которой с трудом угадывалась прибрежная линия. — Оглянитесь по сторонам. Пока вы подниметесь в воздух, этот молочный суп разольется по всему небу.

— Я готов взлететь при любой погоде! — решительно заявил Лесли.

Майор Горрелл так и застыл с раскрытым ртом, отчего стал похож на человека, которому неожиданно плеснули в лицо холодной водой.

— Но только не здесь, — тихо проговорил он. — Вы дурак… Форменный идиот… — Горрелл повернулся и направился к машине.

Лесли шагал за ним следом.

* * *

Только на следующий день, в полдень, самолет капитана Лесли поднялся в воздух. К тому времени тяжелые облака переместились на запад, поближе к Азиатскому континенту, а когда самолет миновал плотную стену тумана, блеснуло солнце. База вместе со своими сигнальными огнями, радарами, кранами и складами, электростанцией, прачечной, металлическими бараками и Брендон осталась далеко внизу, скрытая толстым слоем белых облаков.

Затем туман кончился и справа показались вершины гор. Самолет уже не набирал высоту, он летел прямо на северо–запад. Как только он достиг сплошных льдов, штабс–сержант Хестер проговорил в микрофон:

— Курс три–один–девять, капитан, — и принялся что–то насвистывать себе под нос.

Видимость была великолепной. Внизу раскинулись безбрежные ледовые поля. При такой видимости полет на большой высоте обещал быть удачным. Небо здесь было не голубого, а фиолетового цвета, а солнце походило на раскаленный диск. Двигатели в разреженном воздухе слегка повизгивали, оставляя за собой белую полосу конденсированного воздуха.

Через двадцать восемь минут полета самолет пересек невидимую границу советского сектора.

— На острове Врангеля хорошая погода, — заметил лейтенант Харрис. — Но желания совершить промежуточную посадку у нас нет, не правда ли? А то бы они скипятили нам чайку…

Это был молодой ухоженный мужчина, который казался красавцем даже в очках–консервах и летном костюме. Он любил пословицы и присказки, за что его прозвали в шутку Болтуном.

Лесли молча показал на приборную доску, на которой было тиснуто одно из изречений: «Никогда не играй чужой жизнью!» Взяв бинокль, он подошел к иллюминатору и поглядел вниз. В юго–западном направлении, на самом горизонте, на расстоянии примерно триста миль от того места, в котором они находились, сквозь марево, ползущее над морем, просматривалась земля. Лесли отчетливо различал темный скалистый склон и покрытую ледниками вершину. Русские называли ее горой Советской, а американцы Верри–Монт. Она служила хорошим ориентиром, хотя вершина ее чаще всего была затянута облаками. За ней находился пролив Лонга, а еще дальше гористое сибирское побережье. Однако его из–за шарообразной формы земли не было видно даже с такой высоты.