Ты узелок на одном из кипу в столице провинции. Власти знают о твоем существовании, постоянно помнят о тебе и сами распоряжаются твоей судьбой. Им виднее, что тебе делать, что есть, как одеваться. Все установлено, предначертано свыше. В поле ты начинаешь работать строго по приказу, когда сапа-инка на священном поле у храма Солнца ударит о землю золотой мотыгой. Часки разнесут эту весть в самые отдаленные уголки государства, и только тогда тебе дозволено приступить к работе. Ткани для одежды получаешь определенные, даже украшения предписано иметь каждому племени свои, для каждой профессии особые. Даже форма черепа и та предписана свыше. Мальчикам, которым предстоит быть жрецами, сжимают черепа дощечками, так что лоб у них становится плоским, а голова приобретает удлиненную форму.

Без позволения, которое необычайно трудно получить, не разрешается покинуть деревню или город. Самовольно не сменишь и профессию. Власти знают о тебе и сами решают за тебя. Недаром по всем дорогам бегут часки, разнося кипу и устные приказания…

Справедливо с точки зрения закона, но бездушно и беспощадно. А люди обязаны повиноваться. Чтобы утешиться или забыться, они могут жевать листья коки. Листья коки, дарующие смирение, повышающие работоспособность, приносят и тупое успокоение.

Справедливо ли это? Инки и кураки не работают, они не связаны в своих поступках, само происхождение обеспечивает им должности камайоков, вождей или высоких жрецов, они берут себе в жены тех, кого пожелают. Но и они не имеют собственности. Получают дворцы, золото для украшений, ценные ткани из шерсти молодых вигоней, редкие кушанья, доставляемые издалека, но и у них нет собственности.

Один только сын Солнца, сапа-инка, владеет третьей частью всех земель. Сын Солнца — это сердце, символ и сила, на которой держится государство. Государство — это все, человек — ничто.

Куда же можно бежать, где укрыться в этом государстве? Беглеца задержит первый же камайок, каждый старейшина айлью, любой сторожевой пункт. Власти — всюду, часки мигом известят их.

Синчи вспомнилось недавнее известие: «Из Чапаса бежали двое. Переселенцы из племени сечура. Направляются либо к перевалу…»

И вдруг словно что-то озарило его память, будто вспыхнула искра во тьме. Синчи зашевелил губами и свободно начал: «Святейшему уильяк-уму докладывает Кахид, ловчий. Уну Уануко в опасности. Если сын Солнца отправится на охоту…»

Он засмеялся с облегчением. Он помнит. Ничто не угрожает ему.

Откуда-то издалека донесся могучий, ровный гул. Синчи сообразил, что это такое. Это Кориканча, главный храм, это праздник Райми, это приветствуют прибывшего сюда сына Солнца. Сбылись сокровенные, казалось, самые неосуществимые мечты Синчи! Он увидит этот величайший, священный праздник.

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

Глава десятая

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

⠀⠀ОН БЕЖАЛ, руководствуясь только инстинктом, по каким-то коридорам и переходам, лишь кое-где освещенным факелами или светильниками, пока совершенно неожиданно не очутился в главном зале храма. Плотная толпа жрецов и сановников застыла неподвижно, устремив взоры в одну сторону. Напряженная тишина нарушалась лишь слабым потрескиванием множества пылающих факелов. Воздух был напоен запахом древесной смолы и незнакомыми Синчи ароматами.

Он заметил молодого жреца без колец в ушах, облаченного в длинный темный плащ; тот пристроился на высоком основании колонны и с этого возвышения взирал на празднество. Бегун не задумываясь последовал его примеру. Для горца это не составило труда.

Толпа склонилась в глубоком поклоне. Синчи мог теперь наблюдать за всем без помех.

Храм подавлял своими размерами. Гигантские двери были обращены прямо к востоку. Сейчас, распахнутые настежь, они позволяли увидеть над огромной площадью, освещенной тысячами факельных огней, черное и беззвездное небо.

На внутренней стене храма против дверей виднелось изображение Солнца, золотой круг в диаметре больше человеческого роста. Он был украшен резьбой, от него расходились извилистые, тоже из чистого золота, лучи. Ниже — длинный жертвенный алтарь из черного полированного и покрытого резьбой камня, на стенах — карниз или фриз из толстых, тоже украшенных резьбой золотых пластин.

Ручки факелов, кадильницы, орнаменты на дверях — все было сплошь золотое.

Узорчатый пол из разноцветных плит сиял зеркальной поверхностью, как и высокие, словно деревья, колонны, подпирающие своды. Они были сделаны из белых с прожилками камней, отливающих серебристым блеском, Всюду пылали факелы из ароматных ветвей толы, а перед изображением Солнца дрожал и мигал, испуская струйку благовонного дыма, маленький огонек в золотом сосуде с чудесной резьбой.