Синчи отбросил плащ и одним прыжком оказался у выхода. По его полуобнаженному телу, схваченному ночной прохладой, пробежала дрожь.

— Я побегу! — бросил он товарищу, который приподнялся было на своей подстилке. — Я заменю тебя!..

Глава третья

Еще дважды в эту ночь бегал Синчи, и утро застало его в помещении сторожевого поста у подножия гор. Он устал, но зато немного успокоился и — как почти всегда бывает в таких случаях — примирился со своей участью. Отсюда не видно было селения, в котором жила Иллья, зато очертания города Юнии вырисовывались гораздо отчетливее.

Начальник поста, славившийся своей дальнозоркостью, даже утверждал, будто различает людей, великое множество людей, идущих с юга и востока к стенам города, но проверить правильность его слов никто не мог. Зато в тамбо, что находилось неподалеку, наблюдалось немалое оживление: это уже видели все.

Одолев последний перегон, Синчи отдыхал, с большим интересом наблюдая за всем, что там происходит. На рассвете у постоялого двора появился какой-то тукуйрикок. Он, видимо, направлялся в дальний путь: не задерживался на промежуточных сторожевых постах, никого ни о чем не расспрашивал. Потом вниз, к Юнии, прошли двое жрецов, а вслед за ними на подворье показалось несколько воинов. Похоже, что они чего-то дожидаются.

Солнце уже высоко поднялось над горными вершинами, когда появился Бирачи, пересказал другому часки свое донесение и, тяжело переведя дух, присел рядом с Синчи. Он потянулся к листьям коки, но вдруг стремительно вскочил.

— Ох, чуть не забыл! Тебе, Синчи, велено тотчас же возвращаться на наш пост.

— Как? Прямо так, без донесения?

— Да. Возвращайся обратно, захвати свою сумку, плащ и отправляйся в тамбо.

— Зачем?

— Это мне неизвестно. Таково распоряжение начальника, — равнодушно добавил Бирачи и, уже не обращая на Синчи внимания, принялся за листья коки.

— В тамбо остановился на ночлег высокий камайок, — объяснял начальник поста молодому гонцу. — Камайок, который ведает делами охоты у самого сапа-инки. Он прибыл сюда для осмотра места предстоящей охоты и распорядился дать ему человека, который знает дороги и хорошо бегает. Я выбрал тебя. Иди и повинуйся высокому вождю по имени Кахид.

— Когда я должен вернуться на пост?

— Когда он тебе разрешит. Ступай!

Нашивки на короткой солдатской тунике Кахида свидетельствовали о том, что он принадлежит к касте инков, однако в остальном он почти ничем не отличался от сопровождавших его воинов. Пожалуй, лишь тем, что у него не было сумки, которую нес вместо него безоружный слуга из племени кечуа. Все были в кожаных шлемах, в теплых плащах, в толстых, грубых сандалиях.

— Ты поведешь меня к уну Уануко, — решительно произнес Кахид и пытливо поглядел на бегуна. — Тебе знакомы эти места?

— Знакомы, великий господин.

— Хорошо. Охоту я думаю начинать на западном берегу реки Уальяго. Там есть широкое нагорье, не так ли?

— Да, господин.

— А много ли там гуанако и вигоней?

Синчи вспомнил свое детство и рассказы о тайной, сурово караемой охоте на зверей, о том, как украдкой жарили по ночам на кострах свежее мясо, вспомнил, как в детстве вместе со всеми мальчишками мечтал стать охотником, и невольно улыбнулся.

— О да, великий господин, — с живостью отозвался он, — огромные стада.

— А какие еще звери там водятся?

Сначала Синчи говорил неуверенно, не сводя взгляда с загадочных узелков кипу, который держал в руках главный ловчий. Пока он рассказывал, пальцы инки перебирали разноцветные шнурки, внимательно ощупывая каждый узелок.

— Есть… есть еще олени. Есть лесные серны, но они ниже, в долинах. А над рекой попадаются и тапиры. Выше, в горах, — вигони и гуанако. Но, великий господин, там часто охотится и большая кошка. Мой отец даже видел одну из них: она совершенно черная. Большая и черная.

Ловчий потрогал какие-то узелки и кивнул.

— Правду говоришь.

— Гораздо реже, чем кошка, там появляется большой медведь. О, тогда все вигони, гуанако и люди спешат укрыться кто куда.

— Лжешь! Кипу ничего не говорит о медведе. Он уже много лет не появляется в этих краях.

— Есть медведь, великий господин! — возразил удивленный Синчи. — Я сам несколько раз видел его. Он задрал нашу ламу, а пастухи убежали!

— Кипу лучше знает, — оборвал его ловчий. — Кипу знает все. Мудрые, очень мудрые люди вязали этот кипу. А теперь показывай дорогу! Кошки, говоришь? Это хорошо. Сын Солнца любит охотиться на больших кошек. Но о медведях не вспоминай, в ваших местах они не водятся.

Вначале они продвигались по главному тракту, и Синчи казалось странным, что он идет, а не бежит. Странным и мучительным. Ему все время приходилось усилием воли сдерживать себя, чтобы не устремиться вперед бегом. Он привык к большому, но недолгому напряжению, и ровный, спокойный солдатский шаг первое время казался ему гораздо изнурительнее, нежели бег.