Читаем Листья коки полностью

— Простофиля! Будь он поумней, он мог бы нам все испортить! Если бы Кахид направил это известие к…

Оскорбленный жрец гордо выпрямился. Его неестественно высокий лоб прорезали гневные морщины.

— Кого же он должен был известить? Я ближайший родственник сына Солнца, верховный жрец бога Инти, и не я ли первый сановник в Тауантинсуйю?

— Да, да, о святейший! — поспешно заверили его оба воина. — Мы и говорили о том, что нам явно покровительствует великий дух Виракоча, ведь как раз к тебе поступают все известия.

— Да, это верно, — благосклонно подтвердил жрец. — Без меня вы не достигли бы ничего, и Уаскар продолжал бы править дальше. А этого нельзя допустить. Сын Солнца, он отказался распорядиться, чтобы в Капакабоне уничтожили нищую область, истребив богохульников, которые не хотят поклоняться Солнцу, упорно продолжая чтить камни. И это на берегу священного озера Титикака! Не может властвовать сапа-инка, который так плохо защищает веру! Все жрецы уже разделяют нашу точку зрения.

Воины взглянули друг на друга и пожали плечами.

— Это ваши небесные дела! — порывисто воскликнул Майти. — Нас же волнуют более земные вещи!

— Нет ничего важнее веры!

— Есть! Не может быть сапа-инкой тот, кто раздирает на части страну. Сын Солнца, великий инка Уайна-Капак покорил Кито и создал единое государство. Атауальпу он назначил там лишь наместником. А Уаскар пожалел брата и отдал ему Кито, разорвав всю страну надвое. Теперь Атауальпа хочет снова ее объединить, поэтому мы с ним.

— И еще потому, что это вождь могучий и удачливый.

— Хм… Мы слышали также, что он набожен и щедро одаривает храмы.

— Это всем давно известно, — вмешался Тупанки. — А теперь, может быть, святейший уильяк-уму расскажет нам, как с известием, полученным от ловчего?

Жрец спокойно взял со стола одну из связок кипу и спрятал ее в складках плаща.

— Я не слышал ни о каких известиях от ловчего. Все остается по-старому. Сапа-инка Уаскар отправится завтра в уну Уануко на большую охоту.

— С войском?

— Зачем? Там спокойно. С ним пойдет только дворцовая гвардия.

— Гвардия? А поведет их Уйракоча или Тупак-Уальпа? — Майти назвал имена двух заговорщиков.

— Оба, — усмехнулся жрец. — Здесь, в Куско и в Саксауамане, останетесь вы.

— Но нас не будет там, на охоте, в самый решающий момент, — с неудовольствием буркнул Майти.

— Вас не обойдут! — поспешно заверил их жрец. — Ведь в ваших руках — столица и главная крепость. Здесь уже все в порядке. Есть еще одна любопытная вещь. Посмотрите-ка на это!

Он поднял вторую связку кипу и подал воинам.

— Я не могу этого прочесть! — раздраженно бросил Майти. — Что-то о ламах, о богах!

— О ламах, но больших. О людях, но белых, как боги, — тихо пояснял жрец. — Из-за океана прибыло двести белых людей с большими ламами. Только это я и сумел прочесть.

— Белые люди? Глупости! Тот, кто вязал этот кипу, ошибся. Вот и все. Незачем беспокоиться из-за такой чепухи.

— Не знаю, не знаю. Хорошо бы проверить.

— Отдай, святейший, приказ, пусть проверят.

Жрец снова недовольно поморщился.

— Я сам решу, как поступить! Но известие прибыло из уну Пьюра, а там уже теперь…

Все замолчали. Наконец Тупанки строго поглядел на товарищей.

— Посмотрим! Сейчас надо помнить об одном. Тот часки, который доставил весть от ловчего…

— Обычный часки. Пожует листья коки, проспится и забудет.

— Не уверен. Он может проболтаться. Такого свидетеля необходимо обезопасить.

Верховный жрец кивнул.

— Правильно. Это часки с главной дороги. В селении под Кахатамбо у него девка. В разговоре с моим человеком он выложил все, поэтому он может сболтнуть и об этом. Сделаем так…

Он на минуту задумался, но тут же решительно заговорил:

— Солнце не зажгло священного огня. Извечный обычай велит принести в жертву девушку. Уже послан приказ в Золотой храм на озере Титикака. Но это далеко. А сапа-инка движется в Уануко. В Юнии на его пути тоже есть большой храм. Торжественная жертва на этот раз будет принесена в Юнии…

— Я не понимаю! Какая здесь связь… — начал нетерпеливо Майти, но жрец движением руки прервал его.

— Девка должна быть из местных. Этот часки, который доставил кипу от ловчего Кахида, говорил моему человеку о своей избраннице, о некой Иллье. Пусть будет Иллья. Приказ о кровавой жертве понесет тот же самый часки.

Оба воина испытующе поглядели на жреца. Майти, тихо посмеиваясь, сказал:

— Неплохое испытание верности. Однако что будет, если этот часки откажется? Или сбежит? Или не передаст распоряжения?

— По закону он тотчас же будет казнен. А если врожденное чувство долга заставит его доставить приказ, то он, вероятно, больше уже ни о чем не будет и думать. Так или иначе о тех вестях, что идут от ловчего, никто никогда не узнает.

— Я в восторге, о святейший, — воскликнул Тупанки.

Жрец благосклонно усмехнулся. Он наклонился к ним и тихо шепнул: