Читаем Листья коки полностью

— Великий господин, со стороны Куско приближаются белые на больших ламах.

— Уже? — Кахид почти весело взглянул на Синчи. — Им не терпится. Хорошо. На крепостных стенах все готово?

— Да, великий господин.

— Я сейчас выйду к воротам. Жди меня там.

Когда воин скрылся, Кахид обратился к Синчи:

— Что ты намерен сейчас предпринять, часки-камайок? Через южные ворота ты еще можешь без всякого труда выбраться отсюда.

Бегун медленно покачал головой.

— Нет, достойный. Жрец послал меня только сюда, в Саксауаман. Больше он ничего не приказывал мне. Я останусь здесь.

— А без приказа сам ты, конечно, не знаешь, как тебе поступить? Как и любой человек в Тауантинсуйю… Хорошо, в таком случае оставайся при мне.

Испанская конница окружила крепость, всадники прикидывали, где лучше начать, но штурм начался только тогда, когда подтянулась пехота с артиллерией.

Упоенные недавним успехом, под стенами Куско, испанцы приближались, уверенные в своих силах, уже заранее торжествуя победу. Ведь в этом Саксауамане находятся главные сокровища инков. То, что они, испанцы, захватили до этого, может оказаться всего лишь ничтожной горсткой по сравнению со здешним богатством.

Дон Диего де Альмагро, руководивший операцией, торопился. Уже вечером после битвы под Куско прибыл к нему от Писарро гонец с приказами. Наместник сообщал, что собрал все силы и спешит на помощь. Однако на перевале выпал глубокий снег, кони и орудия увязли, поэтому он не может поспеть так быстро, как бы хотел. Гарнизон Куско должен держаться. Не следует предпринимать рискованных вылазок. Делать только то, что необходимо для обороны крепости.

Братья Писарро поэтому настаивали на том, чтобы отложить экспедицию до прибытия наместника, однако Альмагро решил иначе. Он должен взять крепость и завладеть ее сокровищами, прежде чем подоспеет Писарро. Пусть-ка потом наместник попробует отобрать их у него!

Пользуясь властью, какую он приобрел после победы над инкой Манко, Альмагро отдал приказ о выступлении. Обоих братьев Писарро он взял с собой, не желая рисковать: а вдруг по возвращении в Куско городские ворота окажутся на замке?

Войско щедро снабжали сорой, суля большую добычу и еще более обильные пиршества; поэтому солдаты, уверенные в своих силах, заранее радовались победе.

Но Альмагро не хотел рисковать напрасно. Брать крепости измором, как некогда он с Кортесом покорял Мексику, не было возможности. Ему следовало поторопиться, чтобы до прибытия Писарро все было кончено.

Он только окружил крепость цепью своих постов, а всю силу — пушки, мушкетеров, лучников, пехоту с лестницами, предназначенными для штурма, — сосредоточил около северных ворот.

Залпы загремели на рассвете. Пушки били по крепостным стенам, а под прикрытием порохового дыма подползли лучники и, держась на такой дистанции, которая позволяла им оставаться недосягаемыми для копий индейцев, принялись за свое не столь шумное, но весьма эффективное занятие.

В воздухе засвистели стрелы, скрежеща о каменные стены и поражая цель. Нет-нет и воин-индеец, выглянув из-за прикрытия, чтобы метнуть копье, падал навзничь и со стоном сползал вниз, напрасно стремясь уцепиться слабеющими пальцами за неровность каменной кладки. Грохот пушек, который индейцы все еще принимали за небесный гром, и эти стремительные бесшумные стрелы в представлении защитников крепости связывались в единое целое, и суеверный испуг быстро охватил гарнизон.

Кахид, спокойно стоящий на крепостной стене в наиболее опасном месте, сразу же заметил это. Он с беспокойством обратился к Синчи, который всюду сопровождал его.

— В рукопашной схватке лицом к лицу наши воины не уступят белым. Но здесь они боятся ильяпы.

— Ты прав, достойный. Это… не иначе, как сами демоны земли…

Орудийное ядро ударило в башню около ворот, отскочило и, бессильное и неопасное, упало прямо к их ногам.

Кахид со злобой пнул его ногой.

— Обычный булыжник. Только белые умеют метать его с таким грохотом. О, вот это пострашнее.

Он указал на рослого воина, который внезапно пошатнулся и без стона свалился навзничь. На лбу у него кровоточила небольшая рана.

— Этого наши воины боятся больше всего. Как будто ничего нет, а человек умирает.

В эту минуту у стен крепости мушкетер Луис Овьедо, громко смеясь, чистил свое оружие и готовился к новому выстрелу.

— Ты проиграл, Алонсо. Пять песо — мои.

— Не торопись. За мной еще один выстрел. Видишь этого, в блестящем шлеме? Это, должно быть, какой-то краснокожий вождь. Если я сковырну его, мы квиты.

— Этот? Фи, его подстрелить не штука. Он стоит так, будто сам ищет смерти. А мой только выглянул, как я сразу же всадил ему пулю в лоб. Впрочем, дело твое. Если у тебя на примете нет ничего лучшего, то бери его на мушку.

Алонсо прочно установил мушкет на вилках, широко расставил ноги и тщательно прицелился. Наконец он поднес к Запалу фитиль. Сквозь клубы дыма ему не удалось разглядеть результат выстрела, однако смех Луиса был достаточно красноречив.