Он стоял у кромки поляны в окружении шести воинов. Дафна и Эраил стояли чуть поодаль, и их взгляды были мрачными, сочувствующими, виноватыми. Что не скажешь о безумном взоре Анкалиона.

Ярость, смешанная с дикой ненавистью заставляли его глаза светиться разрушительной силой. Его лицо было застывшей маской, а тело расслабленным и спокойным. Сказать Тайли ничего не успела, да никто и не ждал от нее слов. Князь просто поднял руку и сжал ладонь в кулак, отчего побелели костяшки пальцев. Ошейник Тайли раскалился, обжигая нежную кожу, но не огнем, а жгучим холодом. Он сжимался на ее шее, не давая дышать, все туже и туже. И прежде, чем она провалилась в черное небытие, Тайли почувствовала, как надежные руки Шейна подхватили ее, не позволяя рухнуть на твердую землю.

Глава 28

После того, как Тайли потеряла сознание на руках Шейна, князь в отвращении скривил губы, окидывая парочку убийственным взглядом. Он увидел достаточно. Ее сияющие любовью глаза, его руки, что властно прижимали ее к груди. Анкалион до последнего не хотел верить словам жены, отчаянно надеялся, что это все ложь ревнивой женщины. И какого же было его потрясение мгновенье назад. Леденящее чувство утраты чуть не повергло его наземь.

Нет, он не учинит казнь на месте этим предателям. Мгновенная смерть — слишком милосердная кара. Нет. Он будет смаковать каждую секунду их страданий. Он позволит им прочувствовать на собственной шкуре ярость преданного князя. Развернувшись к ним спиной, он направился прочь из леса. За ним по пятам следовали светловолосый воин и женщина, что каждый раз были рядом с Тайли в патрулях.

Оставшиеся воины не пошли за своим хозяином, как другие два. Наоборот, они двинулись к Шейну и его драгоценной ноше. Но тот не собирался сдаваться без боя. Бережно уложив девушку на сухую траву, мужчина выхватил тяжелый меч из ножен. Лязг металла привлек внимание князя, и тот, с удивлением оглянувшись, резко взмахнул рукой. Шейн, не ожидая удара с его стороны, отлетел на добрый десяток метров и с треском врезался в дерево. Гул в голове стоял такой, будто по ней врезали кувалдой. Чернота затягивала Шейна в свои сети, и он сопротивлялся ей как мог. Но с силой Фейри человек тягаться не мог, и прежде, чем отключиться. Шейн расслышал раздраженный окрик князя:

— На это сейчас нет времени. Мы должны вернуться прежде, чем кицуне очнется…

Шейн медленно приходил в себя. В ушах стоял нестерпимый звон, а зрение сработало не сразу. Или просто здесь темно? Пошевелив затекшими руками, мужчина понял, что те надежно скованы цепями, как и его ноги. Плаща на нем уже не было, впрочем, как и легкой кольчуги. Про кинжалы он уж и заикаться не стал. На нем оставили лишь сапоги, брюки и разодранную рубашку, что не смогла спасти от леденящего плоть холода.

Память возвращалась урывками, и вскоре Шейн осознал всю серьезность положения, в котором оказался. Он был, скорее всего, в темнице князя, и, вероятно, в скором времени его ожидает ох какая не ласковая встреча с ним. И явно он тут не гость, судя по железу, в которое был спеленут, как младенец.

Шейн и не подозревал, насколько силен князь, за что и расплатился столкновением с деревом. Как он мог забыть, что пребывает в мире магии?! Конечно, князь обязан уметь нечто подобное, раз смог удержать оборотня в своем подчинении! «Ну и растяпа же ты, Шейн! Какой же ты сообразительный малый! Вот теперь виси здесь, будто боксерская груша, и в скором времени тебе вколотят в голову немного ума, если не выбьют все последки».

Сарказм над собой не очень воодушевлял, да и особо поразмышлять ему тоже не дали. Шейн расслышал вдалеке топот ног по каменному полу. Шаги приближались, неся с собой тусклое свечение. Совсем скоро, толстая железная дверь в его камеру отварилась, впуская в себя ослепительный свет факелов и троих стражников мрачной наружности мясников с князем во главе процессии. Свет огня хоть и нестерпимо жег глаза, после кромешной тьмы, но все же это было лучше, чем быть абсолютным слепцом. Окинув быстрым взглядом свое пристанище, Шейн наткнулся взглядом на что-то, от чего у него тошнота подступила к горлу. Уж лучше бы он остался в вечном мраке.

У дальней стены, на которой висели различные виды плетей, кнутов и цепей, покоился длинный стол, на котором мрачно блестели в свете огня различные орудия пыток со странным бурым отливом на металле. Уж не запекшаяся ли это кровь? Молотки, клещи, зубила, что-то вроде пилы и тому подобный дьявольский арсенал. Не давая повода своим тюремщикам позлорадствовать раньше времени, Шейн застонал про себя и грязно выругался. Чертова камера пыток! Это последнее место, где он хотел бы быть на данный момент.

— Как смел ты, смертный, позариться на мою собственность?! — Вывел Шейна из его внутренних терзаний гневный рокот князя, что неприятно отразился эхом от каменных стен.