— Твоя госпожа сказала правду. Зверь. Оборотень. Монстр. Убийца. Все подходит для такой, как я. — Тихо ответила Тайли, намеренно не отпуская его взгляда.

С болью в сердце она позволила лисьим ушам и хвосту проявиться. Ее глаза от изменения вспыхнули ярче, завораживая, подчиняя.

— Я — кицуне. — Она медленно пошла на него, в то время, как мужчина начал в ужасе пятиться от нее.

Оказавшись в темном коридоре, Тайли захлопнула свою дверь и, не имея сил больше выносить его потерянный взгляд, бросилась бежать прочь.

Шейн, как в тумане, добрел до тронного зала. Там были уже сервированы столы, установленные вдоль стен, и гости постепенно рассаживались ужинать. Он на нетвердых ногах дошел до леди Эстель и, усадив ее на резной стул, рухнул без сил на свой.

Нет, он не был испуган там в коридоре. Зато магию он видел впервые и невольно был ошеломлен, наблюдая подобное чудо. Но не это все же так сильно поразило его. Шейн узнал девушку. Он понял, что видел ее раньше. Вот почему его так что-то настойчиво теребило в подсознании.

Где-то полгода назад Шейн сопровождал Эстель на другой прием к очередному властителю по случаю помолвки его дочери. Князь тоже присутствовал там, так как и являлся непосредственно женихом. У его кресла, Шейн заметил поразительной красоты лисицу, глядя на окружающих слишком разумным для животного взглядом. Шейн поразился тогда богатству ошейника на прирученном звере. И вот теперь, глядя на идентичное рабское украшение на шее девушки-оборотня, Шейн понял, что он узнал. Ошейник.

В мире людей он был первоклассным вором и драгоценности запоминал, лишь раз взглянув на них. Такое мастерски выполненное украшение забыть было невозможно. Та лиса была не просто домашним питомцем, она и есть тот плененный оборотень, о котором Шейн частенько слышал от солдат своей покровительницы. Личный страж и убийца князя.

Сейчас, сидя на другом конце стола, Шейн наблюдал за той, что так взволновала его. Девушка сидела по правую руку от своего хозяина, покорно потупив взгляд. Ее манеры за столом были достойны восхищения. Она была тиха и старалась казаться незаметной, что было категорически невыполнимым с ее поразительной внешностью и лисьими атрибутами, что невольно притягивали взгляд. Как может кто-то столь невинный и ранимый с виду, быть хладнокровным убийцей? Шейну с трудом верилось, что это правда. Одно он знал хорошо — внешность бывает обманчива. Но не настолько же!

Еле оторвав от нее взгляд, Шейн взглянул на остальных придворных и лишь теперь осознал, что видит презрение и неприязнь в глазах эльфов по отношению к рыжей красавице. Они все ненавидели ее, вот почему она была так удивлена его реакции на свои слезы. Ему стало жаль ее. Он прекрасно помнил краткие дни своего пленения. И они разительно отличались от того, что он наблюдал сейчас.

Все эти мысли кружили в голове Шейна на протяжении всего вечера и даже позже, когда он вместе с Эстель вернулись в ее замок. День за днем проживая безмятежную жизнь под крылом своей госпожи, он не раз вспоминал о прекрасной Таллиате и определенно верил в то, что вскоре встретит ее снова.

Глава 7

Обыденно и однообразно незаметно пролетели два месяца. Зима вступила в свои права и не собиралась отпускать мир Фейри как минимум еще месяц, а то и два. В замке князя Анкалиона царила атмосфера возбуждения и суеты. Со дня на день должна была прибыть молодая невеста, леди Нессиме. Свадьба назначена через неделю, а пока будущая княжна сможет ознакомиться с хозяйством и слугами, коими в скорости и будет повелевать.

Тайли относилась совершенно безразлично к предстоящему событию в жизни княжества. Она старалась как можно меньше попадаться под ноги раздраженным суетой и хлопотами эльфам.

Князь и тот был сам не свой. Он то и дело гнал окружающих прочь от себя, в попытке украсть минуту покоя. Лишь присутствие своего драгоценного стража он мог вынести, да и то в облике зверюшки. Тайли то лежала на его коленях, пока он задумчиво гладил ее как кошку, то сворачивалась клубком под креслом, когда Анкалион ни с того ни с сего начинал нервно мерить комнату шагами.

Сегодня у князя намечалась очередная примерка, и он не нуждался в ее обществе. Тайли немного размяла лапы среди сугробов в саду и теперь грелась в охапке соломы на конюшне. Лошадей и собак совершенно не беспокоило присутствие хищника — за долгие годы они научились не бояться ее, а конюхи принимали за одну из своих подопечных.

Странно, но когда Тайли находилась в облике лисы, окружающие относились к ней намного терпимее. Во взгляде сквозило снисхождение и умиление ее хитрым проделкам, а никак не ненависть, что преследовала ее в образе девушки. Заметив разницу, Тайли старалась как можно чаще бывать вне стен замка в виде лисы. Так с ней хоть как-то общались. Старые служители конюшни, привыкшие разговаривать с животными, часто рассказывали истории непоседливой лисице, а также лошадям, за которыми ухаживали. Чесали рыжего зверька за ушком, кормили яблоками и морковкой и не гнали прочь.