рано уставший, бедой моей ставший,

в землю упавший… И не поднять.

В шестидесятых, тоже в четвертом,

младший родился, добрым и гордым;

время ему потрафляет пока…

лишь бы он помнил, что жизнь коротка.

Как бы хотел я, бывалый и зоркий,

вычислить странную тайну четверки:

что же над нашей кружит головой —

прихоть судьбы или знак роковой?

10 мая, Марбург, 1997 г.

<p>Держава! Родина! Страна! Отечество и государство!..</p>

Держава!

Родина!

Страна!

Отечество и государство!

Не это в душах мы лелеем и в гроб с собою унесем,

а нежный взгляд, а поцелуй – любови сладкое коварство,

Кривоарбатский переулок и тихий треп о том, осем.

<p>В арбатском подъезде мне видятся дивные сцены…</p>

В арбатском подъезде мне видятся дивные сцены

из давнего детства, которого мне не вернуть:

то Ленька Гаврилов ухватит ахнарик бесценный

мусолит, мусолит, и мне оставляет курнуть.

То Нинка Сочилина учит меня целоваться,

и сердце мое разрывается там, под пальто.

И счастливы мы, что не знаем, что значит прощаться,

тем более слова «навеки» не знает никто.

1996

<p>Что было, то было. Минувшее не оживает…</p>

Что было, то было. Минувшее не оживает.

Ничто ничего никуда никого не зовет.

И немец, застреленный Ленькой, в раю проживает,

и Ленька, застреленный немцем, в соседях живет.

Что было, то было. Не нужно им славы и денег.

По кущам и рощам гуляют они налегке.

То перышки белые чистят, то яблочко делят,

то сладкие речи на райском ведут языке.

Что было, то было. И я по окопам полазил.

И я пострелял по живым – все одно к одному.

Убил ли кого? Или вдруг поспешил и промазал?..

…А справиться негде. И надо решать самому.

1996

<p>Когда петух над Марбургским собором…</p>

Когда петух над Марбургским собором

пророчит ночь и предрекает тьму,

его усердье не считайте вздором,

но счеты предъявляйте не ему.

Он это так заигрывает с нами,

и самоутверждается притом.

А подлинную ночь несем мы сами

себе самим, не ведая о том.

Он воспевает лишь рассвет прекрасный

или закат и праведную ночь.

А это мы, что над добром не властны,

стараемся и совесть превозмочь.

Кричи, петух, на Марбургском соборе,

насмешничай, пугай, грози поджечь.

Пока мы живы, и пока мы в горе,

но есть надежда нас предостеречь.