Читаем Лётчик и девушка полностью

– Всякий, кто гнетёт то, чему предназначено расти, и поддерживает то, чему предназначено погибнуть… круглый, набитый, полный дурак! – закончила она резко и звонко хлопнула в ладоши. – Лизка! Чего мы тут сидим, лясы точим? Работать пора!

Лиза улыбнулась.

Лиза работала.

Ма расположилась у себя за столом, клиент – в удобном кресле перед нею, Лиза стояла в сторонке, в тени, у шкафа в углу. Она не любила сидеть во время работы: рисковала забыться и уйти слишком глубоко. Она была очень хорошим медиумом.

Лиза работала и знала, что у мальчика Кирюши никогда не было девочки, что он никогда не был влюблён, что он хотел бы поговорить об этом, но не решается. Ещё – что он считает Лизу красивой, как фотомодель, и ему мучительно стыдно показывать надменной красавице свои жалкие, убогие мысли… грязные, стыдные мысли. Лиза окунулась глубже в его сознание, и губы её тронула улыбка: хотела б она вправду быть такой принцессой. А что до мыслей, то Лиза видела мысли многих людей, и ничего особенного Кирюша не воображал. Её, напротив, удивляло, что он не любит порнографию и не испытывает желания мстить женщинам.

Она спускалась всё ниже и достигла наконец бледной поверхности, напоминавшей поверхность воды. Это была тоска – жгучая тоска одиночества, мучившая Кирюшу. Такая же тоска жила в сердце Лизы. Сердце её отозвалось эхом, она зажмурилась и беззвучно вздохнула.

«Лиза!» – мысленно позвала Ма.

«Я в порядке, – ответила Лиза, – можно начинать».

Ма кивнула.

– Давайте немного отвлечёмся, – сказала она клиенту.

Кирилл Вадимыч покорно кивнул.

«Мы ни разу не говорили с ним о женщинах и об одиночестве, – подумала Лиза, – странно это». Они тратили часы и часы на анализ его отношений с матерью – тяжёлых, страшных, ещё более мрачных, чем у Лизы, но дальше не шли. «Может быть, сегодня, – думала Лиза. – Ма что-то задумала». Пока что Марта Андреевна спрашивала, Кирилл Вадимыч отвечал: всё шло как обычно.

– Расскажите, как вы представляете себе свой дом, – вдруг попросила Ма.

– Квартиру? – рассеянно сказал Кирилл Вадимыч. – Ну, мы живём в двухкомнатной…

– Нет. Идеальный дом. Воображаемый дом, в котором вам хорошо и спокойно. – Ма поглядела на него и уточнила: – Необязательно настоящий.

Кирилл Вадимыч снова кивнул, лицо его выразило облегчение.

Он подумал, помялся и стал описывать дом на дереве – то ли волшебный, то ли игрушечный детский домик. Из жёлтых струганных досок, с двускатной крышей. Ма кивала, чуть улыбалась, задавала наводящие вопросы, и он разговорился. «Туда можно забраться только по веревочной лестнице, – говорил он, – а потом втянуть её наверх… На окошках резные наличники, а внутри пахнет деревом. Из окошек далеко видно…»

«Труднодостижимое, – отметила Лиза, – воображаемое, неустойчивое, необычное, в то же время инфантильное».

«Не думай! – пришло ей от Марты Андреевны. – Чувствуй!»

Лиза покраснела от неловкости и послушно почувствовала.

«Дом на дереве, – почувствовала она, – это то, что отвлекает. Он украшение. Он иллюзия. Он ненастоящий».

И глаза Марты Андреевны сузились.

– Это ваш дом? – вслух, громко и напористо спросила она. – На дереве действительно ваш дом?

– Да.

– Опишите само дерево. Какое оно?

– Большое… огромное. С толстым стволом. Раскидистое. Кора бугристая. Корни… узловатые. Это очень большое дерево…

Ма помолчала.

– Может быть, на самом деле ваш дом – дерево? – спросила она.

…И началось.

Лиза видела это много раз, но всё равно мурашки побежали у неё по спине. Ма наконец попала в точку, добралась до истины. И совсем не весело оттого стало клиенту.

Кирилл Вадимыч рассказывал – частил, торопился, захлёбывался словами – рассказывал, как жил ребёнком на даче, как ходил хвостом за большими мальчишками. Большие, они взяли у кошки новорожденных котят и закопали котят под этим деревом, живых, пищащих, тёплых, слепых, просто так, от скуки. Сначала он смотрел, не в силах двинуться с места, и ему вроде как тоже было интересно. Потом стало страшно.

Лиза видела всё это – заново происходящим в его памяти. Ей тоже стало отчаянно жалко котят и страшно от близкого убийства. «Лиза!» – точно ветром принесло от Марты Андреевны, и она, спохватившись, вернулась к чувствам Кирюши. Нужно было смотреть пристальней. «Там что-то другое, – ощутила она. – Не только любопытство и желание стать взрослым. Совсем нет куража. Там…»

– Ты хотел спасти котят? – внятно спросила Ма. Незаметно и мгновенно она перешла на «ты».

– Да, – ответил Кирилл Вадимыч.

– Но тебе не дали.

– Я ничего не сделал. Я стоял…

– Ты боялся? Ты боялся больших мальчишек?

– Да…

– Что было потом? Они ушли?

– Да…

– Что ты сделал?

– Я стоял… стоял… потом пошёл домой… я испугался…

Ма умолкла. Лобастое, львицыно лицо её опустилось к сложенным на столе рукам.

– Вот в чём дело, – глухо сказала она. – Там, вместе с котятами, они закопали твою смелость. Твоё мужество.

Лиза глубоко вдохнула и прикоснулась затылком к стене. У неё немного кружилась голова. А клиента трясло мелкой дрожью: слёзы текли по толстым щекам из зажмуренных глаз.

И Ма прогремела:

– Ты должен вернуть своё мужество. Ты должен вернуться туда и выкопать его.