Читаем Лёля полностью

Худощавая женщина, укутанная в белую махровую шаль, развернулась и направилась в сторону дома. Лёля, закрыв машину, почти бегом последовала за ней.

За входной дверью находилась небольшая комнатка, которая напоминала раздевалку или большой шкаф. Всё пространство в ней было заполнено вещами, обувью, висящей на стене одеждой и разбросанными детскими игрушками. Прямо у дверей в следующую комнату стояла огромная, почти до потолка, кованая вешалка.

— Плащ сюда, — указала на громадину женщина. — Обувь не снимай!

Лёля беспрекословно выполнила приказ и, прижав к себе рюкзак, засеменила вслед за незнакомкой.

Они вместе вошли в просторный холл: большой, светлый, с красивой мебелью и большим количеством картин на стенах. На Лёлю со всех сторон смотрели нарисованные люди разных возрастов. Картины были яркими, сочными, казалось, только написанными. Они очень контрастировали с современным интерьером холла, добавляя старины и какого-то цыганского шика. Лёля окинула взглядом комнату, рассчитывая, что провожатая предложит присесть (хотелось выбрать место поудобней). Но незнакомка, все еще кутаясь в шаль, шла без остановок дальше, пока не скрылась за углом. Лёля поспешила за ней.

За углом оказалась столовая с кухней. Женщина указала на единственный выдвинутый стул (остальные были плотно приставлены к столу), а сама взяла пачку сигарет, лежащую на подоконнике. Несколько раз щелкнув зажигалкой, она глубоко затянулась.

— Долго ты ко мне добиралась, — сказала незнакомка, выпуская из себя густой клуб дыма.

— Вы Сусанна? — догадалась Лёля.

— Тебе Сусанна нужна? — женщина пристально посмотрела на Лёлю. Та кивнула в ответ. — Ты к ней попала. Что хочешь?

Лёля смотрела на ведунью и ловила себя на мысли, что таких людей всегда представляла несколько иначе. У женщины напротив не было ничего общего с тем, что показывают по телевизору или в фильмах. Возраст — чуть за пятьдесят. Внешность обычная. Высокая, стройная, черные волосы с проседью убраны в тугой пучок. Лицо не славянское. Сильный акцент и своеобразная манера формулировать предложения еще больше указывали на то, что Сусанна иностранка. Никаких амулетов на шее, длинных черных ногтей, даже хрустального шара нигде не видно, — просто женщина, в просто комнате.

— У моего мужа любовница, — совершенно без эмоций проговорила Лёля.

— Это знаю! — перебила Сусанна. — Не знаю, что хочешь.

— Я хочу знать, что мне делать.

Сусанна ничего не говоря, крепко затянулась, выпустила изо рта дым и потушила в пепельнице недокуренную сигарету. Потом развернулась к плите и стала чем-то заниматься, совершенно не обращая внимания на гостью.

На столешнице, рядом с плитой, Лёля заметила красивый серебряный поднос. Гадалка открывала стоящие на нем баночки и высыпала их содержимое в старинную посудину, напоминающую турку. Вскоре она поставила загадочный предмет на огонь. Помешивая своё варево ложкой с длинной тонкой ручкой, ведунья продолжала молчать. «Кофе варит, — догадалась, по долетевшему до нее аромату, Лёля. — Значит будем гадать на гуще». Сусанна взяла с подноса маленькую фарфоровую чашечку и, что-то пробурчав себе под нос, медленно перелила в нее кофе. Лёля молча наблюдала за всем происходящим. Поставив турку на плиту, Сусанна повернулась в сторону и отрешенно посмотрела в глубь комнаты. Куда именно, Лёля понять не могла (стена, разделяющая кухню и столовую, скрывала то, на что смотрела гадалка). Ведунья стала бормотать слова на непонятном языке, потом перекрестилась, взяла чашку с кофе и подошла к Лёле.

— Будешь пить, думай о муже! — приказала Сусанна.

Повинуясь, Лёля взяла чашку из ее рук и поставила перед собой. Гадалка подошла к шкафу в углу комнаты. Опустив руку в карман своей кофты-кардигана, которая скрывалась под белой шалью, достала маленький ключ и провернула его несколько раз в замочной скважине дверцы. Открыв шкаф, она немного покопошилась в его недрах и достала небольшой тканевый мешочек. Небрежно прикрыв локтем дверцу, Сусанна с мешочком в руках прошла к Лёле и села за стол. Зажимая трофей между ладонями, она что-то бубнила, склонившись к рукам, как будто разговаривала с этим кусочком ткани. Закончив ритуал, ведунья взглянула на Лёлю и спросила, уверена ли та в своем решении узнать, что ей будет рассказано? Лёля кивнула.

— Снимай сережки и кольцо, — почти прошипела Сусанна. — Давай то, что на левой руке.

Лёля покорно сняла украшения и протянула гадалке.

Через несколько дней, когда в памяти будут всплывать воспоминания об этом событии, она не сможет найти объяснение, почему так безропотно соглашалась на всё. Но это потом, а сейчас она сидела напротив Сусанны, держа в ладони драгоценности, и даже мысли не допускала, что может поступить как-то иначе.