Не останавливаясь, «Panzer» проломил правым боком угол строения. У того просела крыша, из образовавшейся дыры, взбалмошно и беспомощно хлопая крыльями, в поднявшейся пыли и перьях вылетело с десяток перепуганных кур. Одуревший, кричащий петух заскочил на неожиданного агрессора, оказавшись перед самой смотровой щелью, скребя когтями по железу, мельтеша крыльями. Перед самым носом майора мелькал то круглый глупый глаз птицы, то широко раскрытый клюв. Через лопухи наушников и от рева двигателя офицер не слышал, но представлял, как орет обезумевший защитник своего пернатого гарема. Петух умудрился продержаться на броне несколько минут, пока не слетел, сбитый ветками деревьев.

– Откуда здесь эта вся чертовщина взялась? – не замечая, что кричит по открытому каналу, возмутился майор.

Однако непонятность в изменении местности была не только у него. Какое-то время в наушниках еще слышалось удивленное разноголосье, пока командный голос командира полка не оборвал балаган в эфире.

Сейчас, вспоминая, майор вдруг понял, что немецкие части словно свалились полякам на головы. И не только авторитет командиров, четкие задачи и команды принуждали делать то, к чему их готовили месяцами изнурительных тренировок и учений.

Какое-то остервенение, словно наведенный, вбитый в подкорку приказ погнал их вперед на восток.

Ломая подлесок, в предрассветных сумерках танки выкатывали на весьма приличное шоссе. Удивило неожиданно большое количество автомобилей необычного обтекаемого вида, слепивших фарами в пелене дождя, рябивших яркими красками коробочек-кузовов под светом курсовых фонарей танков. Они на большой скорости, визжа покрышками, ревя клаксонами, сбивались в кучи, съезжали в кювет, под дождь выскакивали ошалевшие водители, кричали, вытаращив глаза, возмущенно размахивали руками, падали, оскальзываясь на мокрой земле обочин, но до поры…

До поры, пока не раздались первые выстрелы, пока не появились первые убитые.

Вокруг и так стоял гул и разрывы недалекой канонады, теперь же в воздухе завизжали пули, высекая искры из асфальта, смачными шлепками дырявя тонкий металл автомобильных кузовов и лобовых стекол.

Подминая траками приземистые капоты и багажники, среди мечущихся в панике людей танки выстраивались в походную колонну. Майор сквозь прорезь в командирской башенке смотрел на эту странную картину. На все это накладывалась еще одна странность – полное отсутствие ответного огня и какого-либо организованного сопротивления.

Ярко отразившийся в свете фар дорожный указатель, после перевода с польского названия ближайшего населенного пункта, окончательно озадачил майора – его полк должен был дислоцироваться гораздо южнее.

Но колонна уже перла вперед. Туда, где небо, наконец, пробиваясь из-за туч, стало светлеть.

За три с неполным часа они прошлись сметающим маршем по польской земле, легко захватывая маленькие города, не понеся никаких потерь, недоуменно озираясь вокруг. Скорый допрос пленных гражданских, в короткие моменты ожидания обоза и дозаправки, не вносил ясности, а лишь вызывал новые вопросы.

Через три с неполным часа к ним всем стала медленно возвращаться память, доводя некоторых почти до умопомешательства.

* * *

Сквозь блуждание мыслей майор вдруг расслышал слова не утихающего штурмбанфюрера:

– Черт побери, Германия потерпела поражение, а нынче каждый второй автомобиль на дорогах этой хре́новой Польши немецкий. Представляете, что бы было, если бы мы выиграли войну?

– Если мы, как вы предположили, «секретное оружие фюрера», то что-то пошло не так, – продолжил вслух свои мысли майор, оставив без ответа последний, скорее риторический вопрос собеседника. – Возьмем первый объявившийся здесь десант из прошлого…

– Вот-вот, японцы! – встрял штурмбанфюрер. – У американцев сейчас самая боеспособная армия, по заверениям пленных, и она полностью связана японцами. Я думаю, это передовые силы реванша в основном плане фюрера. Следующее слово за нами.

– Но вы же слышали, сколько японцев предположительно высадилось на американском континенте. А какими силами располагали мы? Дивизии СС, части армейских корпусов, разрозненные эскадрильи истребителей и тактической фронтовой бомбардировочной авиации. Ко всему, еще путаница в местах дислокации и неразбериха. Где вся военная мощь вермахта? У меня такое впечатление, что нас выплюнули в это время и оставили здесь подыхать.

Восточная Европа

Кто там тасовал колоду? Какими руками-крюками? Но появление немецких ударных группировок (до полноценных армий они все же не тянули!) казалось хаотичным, непоследовательным и не поддающимся никакой определенности.

Хотя нет, некоторая система явно проглядывалась. Это были злые самоуверенные парни, прошедшие успешные кампании во Франции, Голландии, топтавшие Польшу, Чехословакию, отборные дивизии СС, вермахта и люфтваффе, в основном образца 1941 года.

Почему «сорок первого» и «в основном»?