Хрупкая и ненадежная аппаратура радарной установки линкора снова вышла из строя, и прояснить обстановку не представлялось возможным. Ночью без радара обнаружить вражеский корабль было практически невозможно, если только случайно не наткнуться на него. Что только что и произошло.

А из радиорубки докладывали (помимо факта периодического глушения рабочих частот) о работе двух мощных станций в данном квадрате, что абсолютно не снимало угрозы повторной ночной атаки.

Посоветовавшись с офицерами штаба, Тахакаси приказал переложить рули на пару румбов левее, предполагая пересечение с курсом противника.

Хотя, здраво рассудив, он осознал тщетность этих попыток – имея такое преимущество, как эффективный радар, противник может проскочить буквально в двух-трех милях у них под носом незамеченным.

Так или иначе, результаты торпедной атаки оказались малозаметными – некоторые офицеры не скрывали улыбок.

Новый взрыв снова был неожиданным и моментально остудил все оптимистично настроенные головы.

– Район кормы! – сразу определил флаг-капитан.

– Корабль уходит с курса! – прокричал рулевой.

– Теряем ход! – доложил штурман.

– Держать генеральный курс, – приказал адмирал, не скрывая тревоги, глядя на молчащие внутрикорабельные средства связи. Ожидая: «Почему так долго нет доклада о повреждениях?»

Наконец приняв рапорт по телефону, помощник доложил:

– Повреждения во вспомогательном рулевом устройстве. В работе только три гребных вала!

– Нас атаковали с другого курсового угла – с кормы! – подметил флаг-капитан. – Возможно… другой корабль?

– Самонаводящаяся торпеда, рыская, могла выйти на наш кильватерный след, – предположил вице-адмирал.

Как позже выяснилось, близким взрывом торпеды оторвало один из гребных винтов. Вероятно, погнуло и рули.

Однако корабль вполне информативно слушался управления, совершая противоторпедные зигзаги.

В море продолжали попадаться обломки льдин и, пару раз уклонившись от средних размеров айсбергов, один из внушительных ледяных осколков был поздно замечен сигнальщиками, гулко стукнувшись о борт.

Все на боевом посту в ожидании новых взрывов торпед при этом невольно вздрогнули.

Прошло уже более получаса с момента последнего удара торпеды, и после случая с льдиной напряжение на мостике как-то стало спадать.

Скорость линкора снизили до 16 узлов. Пока.

«И все же… легко отделались. Странно», – недоумевал японский адмирал.

* * *

А общая диспозиция вступивших в боевой контакт кораблей выглядела примерно так: два линкора времен Второй мировой войны двигались фактически по «соседним улицам», почти параллельно, сходясь под острым углом.

Между ними было не больше десяти миль.

Британский фрегат следовал позади, курсируя у обоих на раковинах – «англичанин», единственный из троицы, у кого была всеобъемлющая РЛС-картинка.

На карте прокладки штурман «Портленда» вычерчивал эдакий неравнобедренный треугольник, пометив каждую вершину соответствующе.

Наблюдательные посты на «Мусаси» засекли сигнальные ракеты, что так неосмотрительно запустили терпящие бедствие вертолетчики… и командир линкора решил (скорей, решился) дать по этой неожиданной наводке пару залпов.

До «Бисмарка» эти всполохи пробиться сквозь насыщенную влажной пеленой атмосферу не смогли… лишь докатились звуки до шумопеленгаторов.

Впрочем, отблик сигнальных ракет германские наблюдатели все же засекли.

Скучные (рациональные) тевтонцы воздержались от стрельбы неизвестно по чему.

А так бы… (конечно, в других визуальных условиях) в этом боевом тандеме линейных кораблей решилась одновременно знаковая и противоречиво-пикантная ситуация – когда, наконец, два союзника по прошлой войне объединились против общего врага. И не подозревая друг о друге, вели бы перекрестный огонь по одной цели.

И канониры многотонных башен, наводя орудия традиционным методом, ориентируясь по всплескам, до поры не догадывались, что путают свои и чужие снаряды.

Ну, да это военно-лирическое отступление.

Английский фрегат, вихляя кильватерной струей, быстро выскользнул из-под «слепого» удара. А пущенные им торпеды были достаточно «умны», чтобы найти цель самостоятельно.

Капитанша Сара, принимая доклады о проблемах с перезарядкой торпедных аппаратов, заряженную тройку «Стингрей» по левому борту, все же решила «раздать по справедливости» – по «Бисмарку».

Под свастикой

Это оказалось, очевидно, характерным – равно, как и по «японцу», две торпеды из предназначенных немецкому линкору вышли на требуемый пеленг, выследив по данным собственных ГАС квадратуру отражающей поверхности… и ударили! В борт!

Третья, «завязываясь» на зигзагообразный поиск, подзадержавшись с атакой – зацепилась «поисковиком» за вытянувшуюся почти на сотню метров кильватерную струю. Ухватила след и рванула, включив двигатель на «полную».