Американский посланник в Лондоне Адамс взял на себя смелость заявить английскому правительству, что он уверен в том, что его правительство не отвечает за действия капитана Уилкса. В течение многих недель Адамс был совершенно беспомощен, пока, наконец, не прибыла почта, в которой была нота Сьюарда, предлагавшая передать дело на арбитраж и сообщавшая, что захваченные представители конфедератов будут освобождены. Мейсон и Слиделл были выпущены из своей комфортабельной тюрьмы в Бостоне и посажены на борт английского военного корабля.

У Линкольна было двойственное отношение к этому делу. Впоследствии он изложил существо вопроса. «Это была горькая пилюля, но я утешал себя уверенностью, что триумф Англии в данном вопросе будет недолговечен и что после того, как мы закончим войну, мы будем так мощны, что сможем призвать Англию к ответу за все неприятности, которые она нам причинила. Я чувствовал себя в значительной мере, как тот больной из Иллинойса, которому сказали, что ему осталось недолго жить и ему следует помириться со всеми своими врагами. Он ответил, что больше всего он ненавидит человека по имени Браун, живущего в соседней деревне, и думает, что начинать нужно именно с него. Послали за Брауном, и больной слабым и кротким голосом стал говорить ему, что хочет умереть, помирившись со всеми, и что он надеется, что они с Брауном пожмут друг другу руки и забудут свою вражду. Браун не мог выдержать этой патетической сцены и полез за платком утирать слезы. Тут же Браун примирился со своим соседом, и они дружески пожали друг другу руки. После прощания, которое могло бы растрогать любое каменное сердце, когда Браун уже выходил из комнаты, больной приподнялся и сказал: «Но имей в виду, Браун, если я выздоровею, наша ссора не закончена».

Рэт и южнокаролинцы сказали Расселу из лондонского «Таймс», что хорошо бы посадить в США короля или вернуться под владычество британской короны. Линкольн реагировал на эти слова: «Говорят, что монархия — возможное спасение от народной власти. В моем теперешнем положении мне не будет оправдания, если я не подниму свой голос против возвращения к деспотизму. Неуместно, да и нет необходимости, приводить аргументы в пользу народных органов власти». Линкольн дал общий набросок американского общества, в котором фермер и свободный рабочий были бы действенными контролирующими элементами народного правительства.

Своими тезисами Линкольн подкреплял суждения Карла Маркса, одного из организаторов Интернационала, высказанные им за месяц до этого в статье, переведенной на французский, немецкий, итальянский и русский языки: «Современная борьба между Севером и Югом есть, следовательно, не что иное, как борьба двух социальных систем — системы рабства и системы свободного труда. Эта борьба вспыхнула потому, что обе эти системы не могут долее мирно существовать бок о бок на североамериканском континенте. Она может закончиться лишь победой одной из этих систем».

5. Военная политика. Коррупция

К началу зимы 1861 года каждый день войны стоил уже полтора миллиона долларов. Деньги текли в таких количествах, которых никогда раньше не знала федеральная казна. Затянувшаяся война между Севером и Югом велась и в Англии и на европейском континенте; оружием в этой войне были деньги. Борьба шла с помощью золота, мешков с банкнотами, кредитных операций, борьбы за военные поставки. Север в этой войне брал верх над Югом.

Это был период, когда средства связи менялись самым революционным путем. Один журналист писал, что «теперь газеты, выходящие миллионными тиражами, каждое утро покрывают всю страну, подобно густому инею», группы рабочих-связистов протянули телеграфные провода на запад от Омахи до тихоокеанского побережья. «Послание президента, — сообщали газеты в декабре, — прочитанное в конгрессе в двенадцать часов дня во вторник, было передано по телеграфу в Сан-Франциско и рано утром в среду уже было опубликовано».

В сдержанном и суровом тоне послание констатировало, что Союз держится прочно, что правительство справится с кризисом и осуществит свои намерения. Штат Кентукки «ныне решительно и, я полагаю, окончательно» встал на сторону Союза. Опасность захвата мятежниками штата Миссури миновала. Три штата — Мэриленд, Кентукки и Миссури, — «ни один из которых не обещал поначалу ни одного солдата, теперь дали Союзу не менее сорока тысяч войск».

В этом послании Линкольн впервые перестал говорить о себе в третьем лице или как об «исполнительной власти». После девяти месяцев президентства он теперь говорил «я». Там, где раньше он писал: «Исполнительная власть считает это важным», теперь он писал: «Я считаю это важным».