Как заключительный аккорд был принят закон, навсегда запрещавший федеральному правительству вмешиваться в какой бы то ни было форме в рабовладельческие дела любого южного штата, пока три четверти из общего количества штатов не выскажутся за поправку к конституции. Это было максимальное из того, что конгресс мог сделать, чтобы гарантировать Югу неприкосновенность рабства в южных штатах; этот билль был вполне в духе программной платформы республиканской партии, а также частных и публичных высказываний Линкольна.

5. Линкольн принимает присягу

4 марта на рассвете была хорошая погода, но потом она испортилась, стало мрачно и холодно. По Вашингтону бродило 25 тысяч приезжих; накануне тысячи из них не нашли приюта в отелях и частных домах. Они спали на ступеньках общественных зданий и просто на тротуарах.

Генерал Скотт и полковник Стоун тайно разместили отделения пехотинцев на крышах высоких домов по всей Пенсильвания-авеню. Стоя в боковых флигелях Капитолия, стрелки должны были не спускать глаз с помоста, на котором предстояло провести церемонию ввода в должность президента.

Бьюкенен вместе с сенатором Бейкером из Орегона и сенатором Пирсом из Мэриленда поехали в открытом экипаже в отель Виларда, где Линкольн остановился с женой. Бьюкенен вошел в отель и вскоре вернулся с Линкольном под руку. Они прошли по узкому проходу, расчищенному для них в толпе любопытных. Затем процессия, в которой участвовали представители от всех департаментов, двинулась по Пенсильвания-авеню. Другая процессия была образована для сопровождения будущего президента к восточному портику и помосту под открытым небом. Давно ожидавшая десятитысячная толпа приветствовала государственных деятелей аплодисментами и криками.

Помост окружало море шелковых цилиндров и белых манишек. На Линкольне тоже был новый цилиндр, новый черный костюм, черные ботинки и белая манишка. В руках у него была палка из черного дерева с золотым набалдашником.

Голос Неда Бейкера прозвенел, как серебряный колокол: «Сограждане, я хочу вам представить Авраама Линкольна, будущего президента Соединенных Штатов». В толпе послышались жидкие хлопки. Настал момент оглашения обращения президента к народу; Линкольн вытащил бумагу из внутреннего кармана сюртука, не спеша вынул очки из другого кармана, надел их и, как бы взвешивая каждое слово, приступил к чтению этого столь важного по своим последствиям документа.

Когда он кончил читать, вперед выступил верховный судья Тэйни, изможденный, сморщенный, эксцентричный старик с «лицом гальванизированного трупа». Его руки тряслись от дряхлости и эмоций; он раскрыл библию перед девятым президентом, которого ему случилось приводить к присяге за свою долгую жизнь. Линкольн положил левую руку на библию, правую руку поднял вверх и повторил за верховным судьей слова присяги: «Я торжественно клянусь честно выполнять обязанности президента Соединенных Штатов и буду всеми своими силами сохранять, защищать и отстаивать конституцию Соединенных Штатов».

Артиллерийская часть бухнула из-за холма всеми своими пушками, отдавая громовой салют шестнадцатому президенту Соединенных Штатов. Больше ничего не произошло. На этом церемония ввода в должность была закончена.

Обращение Линкольна к народу, как документ государственной важности, как первое его высказывание после долгого молчания, стало предметом горячей полемики. Никогда еще в Нью-Йорке перед редакциями не собирались такие нетерпеливые толпы людей, буквально дравшихся за первые номера газет, еще мокрых от краски. Ни одно обращение американских президентов не обсуждалось с такой страстностью. Ни одна рукопись Линкольна не была так тщательно обдумана им, столько раз переделана и исправлена. Первоначальный набросок, сделанный им в Спрингфилде, претерпел значительные изменения; многое было вычеркнуто по совету Сьюарда и Браунинга; да и сам Линкольн в связи с переменой обстановки и за время путешествия в столицу добавил много нового.

Законченное обращение, обнародованное Линкольном, заставило многих придирчиво вчитываться в каждую строку и фразу. Вот выдержки из него: