Читаем Линкольн полностью

16 февраля 1860 года чикагская «Пресс и трибюн» безоговорочно поддержала кандидатуру Линкольна в президенты; газета утверждала, что его репутация «столь же прекрасна, как и у лучших людей страны… Иллинойс и Индиана скорее отдадут свои голоса ему, нежели кому бы то ни было другому… колоссальная широта мысли и острый интеллект», и дальше: «Линкольн никогда не станет президентом посредством интриг и меркантильных сделок». 23 февраля, в день, когда Линкольн уезжал в Нью-Йорк, газета «Иллинойс стейт реджистер» разразилась следующими строчками по поводу предстоящего его выступления в Плимутской церкви: «Тема неизвестна. Вознаграждение — 200 долларов и дорожные расходы. Цель — президентство. Результат — досада».

Вечером 27 февраля в Нью-Йорке разбушевалась метель, нарушившая движение транспорта, и зал Купер Юнион не был полон. Пришло около полутора тысяч человек, уплативших за вход по 25 центов; сбор составил 367 долларов. «Трибюн» сообщила, что «со времен Клэя и Вебстера в Нью-Йорке не было такого большого собрания «интеллектуальных и морально-культурных» людей.

Редактор газеты «Ивнинг пост» Уильям-Колен Брайант напомнил аудитории, что Линкольн был избран народом Иллинойса в сенаторы, но что законодательное собрание послало Дугласа. В заключение он сказал: «Друзья мои, мне остается только произнести имя Авраама Линкольна из Иллинойса (громкие овации), чтобы обеспечить ему ваше глубочайшее внимание». Раздались аплодисменты; оратор улыбнулся, ухватился левой рукой за борт сюртука и стоя выжидал, пока приветствия затихли.

«Мистер председатель», — сказал он с характерным кентуккийским акцентом. Он не торопился начинать. Некоторые республиканцы не знали, огорчаться из-за этой заминки или смеяться. Но когда он заговорил, настроение изменилось. Они поняли, что он глубоко продумал острые проблемы момента и разобрался в чувствах, так волновавших людей. Он цитировал слова Дугласа: «Наши предки, когда они создавали правительство страны, разбирались в этой проблеме (рабства) не хуже, а может быть, и лучше нас». Линкольн много цитировал, оглашая известные исторические документы, чтобы доказать, что у «предков» была республиканская точка зрения по вопросу о распространении рабства.

Он доказывал, что республиканцы не были ни радикальны, ни революционны, а просто консервативны, ибо они проводили линию «предков», составивших Конституцию.

Загремели аплодисменты, раздались приветственные крики, овации, о воздух полетели шляпы, замелькали платочки. Люди столпились вокруг оратора, чтобы пожать ему руку. Какой-то репортер ляпнул: «Он величайший человек со времени святого Павла», — и поспешил написать: «До сих пор ни один человек еще не производил такого впечатления в Нью-Йорке первым своим выступлением».

Утром Линкольн увидел свою речь полностью напечатанной в четырех газетах и узнал, что она будет выпущена брошюрой. Брэйди фотографировал его; на портрете он выглядел несколько самодовольным, не было обычного печального выражения; но публике портрет понравился.

На той неделе Медил послал из Вашингтона передовицу для чикагской «Пресс энд трибюн», в которой он доказывал, что не Сьюард, а Линкольн будет избран в этом году президентом.