Читаем Линкольн полностью

Демократы выставили против Линкольна знаменитого, старомодного, грубоватого, странствующего неистового евангелиста Питера Картрайта. Он был проповедником и приверженцем демократа Джексона. В своих путешествиях он не разлучался ни с библией, ни с ружьем. Неоднократно он самолично выбрасывал из церкви какого-нибудь пьяницу, прерывавшего его проповедь. Он был коренаст, круглолиц и любил вспоминать свое безнравственное поведение на бегах, в азартных карточных играх и похождения на танцульках в годы, предшествовавшие его обращению на путь истины.

Приспешники Картрайта распространяли слухи: Линкольн считает пьяниц равноценными людьми, наравне с добрыми христианами или членами церковной общины; жена Линкольна — прихожанка модной епископальной общины; сам Линкольн — деист, он верит в бога, но отрицает Христа и доктрины искупления грехов или наказания; Линкольн сказал, что «Христос — незаконнорожденный».

Линкольн выпустил листовку, в которой впервые публично наиболее полно и точно сформулировал свое отношение к религии. В частности, он в ней заявил: «Я не принадлежу ни к одной христианской церкви, это правда; но я никогда не отрицал истин священного писания; и я никогда не высказывался намеренно неуважительно о религии вообще или о какой-либо разновидности христианского вероисповедания в частности».

Он посетил религиозное собрание, на котором выступал Картрайт. Заканчивая проповедь, Картрайт воскликнул: «Пусть встанут все, кто готов открыть свои сердца богу и вознестись на небо!» Несколько мужчин, женщин и детей поднялись со своих мест. Проповедник снова призвал: «Пусть встанут все, кто не хочет попасть в ад!» Все вскочили на ноги… кроме Линкольна.

Тогда Картрайт очень мрачным тоном сказал: «Я заметил, что многие откликнулись на мой призыв открыть свои сердца богу и отправиться со временем на небо. И еще я замечаю, что все вы, кроме одного, выказали свое нежелание попасть в ад. Единственное исключение — мистер Линкольн, который не откликнулся ни на одно из приглашений. Разрешите вас спросить, мистер Линкольн, куда вы собираетесь попасть?»

Линкольн не спеша поднялся на ноги. «Я пришел сюда, как почтительный слушатель. Я не думал, что брат Картрайт выделит меня одного из всего собрания. Считаю, что вопросы религиозные требуют серьезного рассмотрения. Допускаю, что вопросы, предлагаемые братом Картрайтом, являются очень важными. Я не видел необходимости откликнуться на них, как все присутствующие. Брат Картрайт задал мне прямой вопрос, куда я намерен попасть. Я хочу также без обиняков ответить: я хочу попасть в конгресс».

Партийные друзья собрали 200 долларов на личные расходы Линкольна в выборной кампании. После выборов он им вернул 199 долларов и 25 центов, заявив, что он истратил всего 75 центов. Подсчет бюллетеней показал, что Линкольн получил 6 340 голосов, Картрайт — 4 849 и Уолкот (аболиционист) — 249. Линкольн писал Спиду: «Меня избрали в конгресс. Я очень благодарен моим друзьям, что они помогли мне пройти, но меня это радует меньше, чем я предполагал».

Через одиннадцать дней после выдвижения кандидатуры Линкольна конгресс объявил войну Мексике, санкционировал организацию пятидесятитысячной армии добровольцев, вотировал кредиты в 10 миллионов долларов, которые предстояло собрать по подписке на заем.

Линкольн, как он писал в октябре 1845 года, «техасским вопросом никогда особенно не интересовался». Казалось, что он только смутно догадывался о разнообразных и мощных силах, пущенных в действие фактами и далеко идущими помыслами. Факты говорили о том, что Техас, Нью-Мексико и Калифорния — это огромные потенциально богатые территории и что Соединенные Штаты страстно желали присоединить их к своим владениям. А помыслы вели «к республике, окруженной океанами», к Америке «от моря и до моря».

Когда в марте 1845 года конгресс принял постановление аннексировать Техас и в июне техасская конференция единогласно голосовала за присоединение его к Соединенным Штатам, мексиканское правительство предупредило, что Техас остается территорией Мексики. Мексиканский конгресс вотировал 4 миллиона долларов на войну за Техас.

Президент США Полк отдал приказ американским войскам оккупировать и «защищать» полосу спорной территории в районе Рио Гранде. Начались неизбежные стычки, и вскоре война развернулась полным ходом. У американцев были лучшие пушки, стрелки и стратегия. Сражения закончились 14 сентября 1847 года, когда пал Мехико.

Техас, Нью-Мексико и Калифорния были включены во владения Соединенных Штатов.

Линкольн считал, что эта политика и действия принесли Соединенным Штатам больше позора, чем славы. Он внимательно изучил слова сенатора Томаса Корвина: «Если бы я был мексиканцем, я сказал бы: «Разве вам не хватает места в собственной стране для погребения своих мертвецов? Если вы вторгнетесь в мою страну, я встречу вас окровавленными руками и приглашу в гостеприимные могилы».

С окончанием войны снова первенствующее значение приобрели внутриполитические проблемы.