Читаем Лимон и ром полностью

Так как обоняние у неё было развито отлично, девушке нравилось вычленять из общего наплыва ароматов отдельные десерты. Вот мимо неё пронесли кусочек вишнёвого пирога со взбитыми сливками, а вот и медовые груши в вине спешат к заказавшему их посетителю. В очередной раз хлопает кухонная дверь и Жанин буквально окатывает свежим запахом мятных бисквитов, похоже их целый поднос и официант несёт их к стойке с различными «заманушками»: витрина рядом с бариста, на которой строем стоят разные пирожные, аппетитные кусочки тортов, пончики и бисквиты. Редко кто из желающих взять только чашечку кофе, устоит перед этим великолепием.

Тихие шаги Марко выдают его приход сразу после того, как Жанин чувствует лёгкий аромат лимона, который плывёт перед подносом с её заказом.

— А вот и я! — радостно возвещает официант, который, похоже, действительно любит свою работу. Поднос тихо звякает, когда он ставит его на стол. Вот Марко выставляет чайничек с чаем, чашку, наконец очередь доходит и до тарелки с пирогом. Журчит, источающий травяной дух чай, наливаемый в чашку. Жанин спокойно ожидает. — Ещё что-нибудь, мадемуазель Паскаль?

— Нет, Марко, спасибо, — девушка с улыбкой дожидается его ухода и только после этого непонимающе замирает.

Что-то не так. Запах лимонного пирога совсем не такой, который она ожидала. В нём что-то до боли знакомое, почти родное, то, что она и не чаяла ещё когда-нибудь обонять. Но этого не может быть!

Жанин подняла внезапно задрожавшую руку и поднесла её к тарелке. Провела кончиками пальцев по окоёму. Она сделала глубокий вдох и терпкий аромат лимона и тёплых сливок наполнил лёгкие и, казалось, заодно тот уголок души, что недавно опустел.

Рука замерла над тарелкой с десертом, а затем, начала медленно и осторожно опускаться, пока не достигла преграды. Чуткие пальцы пробежались по украшению на кусочке пирога, а губы непроизвольно изогнулись в недоверчивой улыбке.

Раньше, когда во «Взбитые сливки» ещё не пришёл новый кондитер, лимонный пирог всегда подавался не просто присыпанным сверху сахарной пудрой, но и с украшением, которое умел делать только один человек. Это была засахаренная розочка сделанная из тончайшего кружочка лимона, свёрнутая таким образом, что походила на цветок. Стоило положить её на язык и рот тут же наполнялся сначала сладостью, потом лёгкой кислинкой, с ноткой горечи, а затем снова становилось сладко, но совсем не так, как будто просто съел лимон с сахаром, нет, после лимонной розочки оставалось лёгкое ромовое послевкусие.

Для Жанин эта розочка всегда была важнее самого пирога, в ней чувствовалась такая насыщенность вкуса, такая самобытность, словно познаешь истинный вкус самой жизни. Ведь жизнь не может иметь одну сторону, она то сладкая, то кислая, иногда горчит, а порой и перемежается алкоголем.

Три месяца прошло с тех пор, как Жанин впервые подумала о том, что больше никогда не сможет заказать полюбившийся лимонный пирог с восхитительным съедобным украшением. И столько же времени прошло после того, как она запретила себе думать об этом, и вспоминать Его. Она хотела жить сегодняшним днём, её жизнь была из без того не сахар, чтобы каждый новый день вспоминать прошлое и страдать по тому, что могло бы быть.

Но сейчас…

Неужели в новый год она вступит с исполнившейся мечтой? Ведь эта лимонная розочка означает только одно…

Отодвинувшись от стола, Жанин помахала рукой, призывая Марко. Едва заслышав его шаги, она, старательно подбирая слова, спросила:

— Марко, а что… месье Дюбуа вернулся?

— Да, а как вы догадались? — удивился официант.

— Пирог, он… другой, — внутри у Жанин всё дрожало, она из последних сил старалась казаться спокойной, но понимала, что это выходит у неё неважно. — Ты не мог бы передать месье Дюбуа, что я хотела бы лично поблагодарить его за десерт?

— Да, конечно, — Марко ушёл, хлопнула дверь кухни.

Жанин сжалась на стуле, комкая в руках салфетку. Захотелось схватить пальто, трость и убежать из кофейни без оглядки. Выскочить на улицу, пусть там и ливень, но зато нет этого дурманящего аромата лимона и рома.

Снова хлопнула дверь, а потом раздались твёрдые уверенные шаги. Скрипнул стул напротив, а ноздрей девушки достиг запах одеколона и шоколада с миндалём.

— Миндальные пирожные готовил? — слабым голосом спросила Жанин.

— Ага, — до боли знакомая интонация, это её всегда подкупало, вроде звучит серьёзно, но чувствуется искорка весёлости. — Я рад, что ты пришла, Жанин.

— Ты давно вернулся?

— Вчера. Не знал, нужен ли я тебе ещё.

— Помнишь, ты когда-то говорил, что мы с тобой, как лимон и ром — по отдельности просто кислое и горькое, но если соединить, то получается нечто особенное?

— Ты это запомнила? — в голосе скользнуло удивление, но девушка расслышала скрытую печаль. — И не передумала?

— Нет, я надеялась, что ты вернёшься, Этьен, — Жанин наконец улыбнулась. Теперь ей было всё равно будет ли этой зимой снег, и как она встретит Новый Год. Он вернулся, прежний, такой, каким был, каким она его полюбила. Теперь всё будет хорошо. — А как же новая работа?