Читаем Лилит (сборник) полностью

Оказавшись в ванной комнате над унитазом, Петрович согнул своего подопечного пополам, больно несколько раз нажал на какую-то точку и быстро очистил его желудок.

Потом он насильно раздел его и отправил под холодный душ. Затем влил в Куликова литр воды и снова своим варварским методом прочистил ему желудок. Потом снова последовал холодный душ. После этой экзекуции Куликов немного протрезвел и обрел способность самостоятельно передвигаться.

– Одевайся, Серега, – сказал Петрович, а сам куда-то стал звонить по телефону.

Они вышли из подъезда и поймали такси. На улице была ночь, и долго ехать не пришлось. Минут через десять-пятнадцать они остановились у какого-то старого довоенной постройки дома в Замоскворечье.

– Пошли.

– Куда ты меня тащишь? – сказал трезвеющий Куликов.

– Повторяю, тебе крупно повезло, что со мной встретился. Есть у меня одна знакомая бурятка. Я ее с детства знаю. Ее тогда уже ведьмой некоторые считали. Но ты не дрейфь, Серега, никакая она не ведьма. Она ясновидящая.

– А мне она на что?

– Увидишь на что.

Они поднялись по лестнице на третий этаж, и Петрович позвонил в дверь. Им открыла маленького роста и субтильного телосложения женщина. У нее были темные раскосые глаза и широкие скулы. Черные волосы ее были собраны в пучок. Одета она была в джинсы и свободно болтающуюся майку желтого цвета.

– Ася, – представилась она.

– Сергей.

– Привет, Ася, вот, привел к тебе пациента. Помощь твоя нужна.

– Проходи Сергей, а ты Петрович на кухне подожди, – и она пошла вперед.

Куликов проследовал за хозяйкой в небольшую комнату с облезлыми обоями желтоватого цвета. Из предметов мебели в ней присутствовал только старый сервант. На полу лежал выцветший ковер и несколько шелковых подушек красного и желтого цветов. Помещение освещалось двумя тусклыми лампами, стоявшими прямо на полу. По углам комнаты слегка дымились курительные палочки, издававшие сладковатый аромат.

– Садись, отдыхай, выпей пока чаю, – сказала Ася и вышла из комнаты.

Через стену Куликов мог слышать приглушенные голоса Аси и Петровича. Куликов взял небольшой чайник, видимо, специально для него приготовленный, и наполнил себе маленькую пиалу. Он сделал несколько глотков и немного расслабился.

Вошла Ася. Закрыв глаза, она с минуту оставалась неподвижной. Потом Ася провела ладонью по его затылку, сделала пальцами движение, как будто с усилием вытягивала что-то из его головы. Повертела перед его носом своим сжатым кулачком. Ее раскосые глаза оказались очень близко от лица Куликова.

Потом Ася распустила пальцы и поводила открытой ладошкой перед его лицом. Глаза Куликова закрылись, и перед ним стали проплывать странные видения. Он различил какую-то сгорбленную старуху отвратительного вида. У нее был крючковатый нос, и все морщинистое, как у варана, лицо ее покрывали крупные бородавки. Старуха что-то делала на грязной маленькой кухне, когда ее отвлек звонок в дверь. Шаркая ногами, она отправилась в темный коридор, нащупала ключ и распахнула входную дверь. На пороге стояла Сукурова! Голова ее была опущена, а ноздри раздувались.

– Опять пожаловала! – трескучим голосом сказала старуха.

Сукурова молчала.

– Не можешь без этого! Быстро же ты с ним управилась! Предыдущий-то твой покрепче был. Ну, пошли, раз пришла, – и старуха, шаркая ногами, пошла внутрь квартиры.

Оказавшись на кухне, старуха обернулась к Сукуровой и прошамкала беззубым ртом:

– Сама все знаешь.

Сукурова написала на листочке бумаги восемь цифр, а потом еще восемь. Куликов присмотрелся и узнал в них дату своего рождения и дату рождения Ларисы!

Старуха взяла ручку и молча начала делать какие-то вычисления. Затем она подняла голову и забубнила:

– Гордыня его слабое место, льсти ему, пусть разум его спит. На глазах у него спать с другими станешь, гнев его одолеет, сознание совсем затмит. Рабом твоим станет. Девка его, Лариса – не помеха тебе, сама уйдет, ей есть куда. Через запах свой входить в него будешь. Он его заворожит. Принесла?

Сукурова достала склянку обычных французских духов и его фотографию.

– И кровь свою давай.

Сукурова извлекла из сумочки флакончик и протянула старухе. Та вопросительно уставилась на нее.

– Не волнуйся, не из пальца, – гадко ухмыльнулась Сукурова.

– Волос его давай.

– Вижу, вижу, не впервой тебе, – и старуха издала какие-то квакающие звуки, похожие на усмешку.

– Лучше бы я тебя никогда не встречала, – с ненавистью прошептала Сукурова.

– Не встречала, говоришь, лучше! Пошла прочь тогда! – рассердилась старуха.

– Не гони, сама не знаю, что несу, – в страхе забормотала Сукурова, глядя на нее глазами наркоманки, алчущей новой дозы.

– То-то, – старуха разорвала волос пополам и опустила его в склянку с духами, потом добавила туда несколько капель крови Сукуровой и приподняла содержимое над головой. Далее, шаркая ногами и неразборчиво бубня какие-то заклинания, она медленно несколько раз повернулась вокруг своей оси. Потом протянула склянку Сукуровой, и та пригубила жидкость, а затем выплеснула часть содержимого на фотографию Куликова.