Читаем Ликвидация полностью

– Я могу это утверждать на основании тех разведданных, что мне были представлены вашим адъютантом, показаний Леона Козловского и сопровождавших его офицеров Андерса. По сообщениям прессы и донесениям разведки, 14 сентября 1941 года было заключено советско-польское военное соглашение, на основании которого на территории СССР началось формирование польской армии во главе с находившимся в русском плену бывшим командиром Новогрудской кавалерийской бригады генералом Владиславом Андерсом. Для этого советское правительство объявило амнистию всем полякам, находящимся в лагерях, спецпоселениях и ссылках. Советско-польское военное соглашение может говорить только то, что Сталин вслед за русским царем решил в очередной раз разыграть польскую карту и пообещать после победы над нами возродить Польшу, заодно подарив им лозунг «За вашу и нашу свободу». Среди поляков много истинных патриотов, мечтающих о воссоздании своего государства, и именно они и составят формируемые русскими польские силы.

По моим подсчетам, в сентябре 1939 года русскими было взято в плен около 126 тысяч польских военнослужащих. Из них 43 тысячи жителей центральных областей Польши переданы нам, примерно столько же из числа жителей Западной Белоруссии и Украины, вошедших в состав России, было распущено по домам. Остальные остались у русских в лагерях для военнопленных. Будем считать, что эта цифра тоже составляла около 40 тысяч человек. С началом войны мы под Смоленском захватили порядка 5 тысяч человек офицерского состава, находящихся в лагерях НКВД. Получается, что в распоряжении Сталина сейчас около 35 тысяч обученных польских военных. По данным Козловского, в армии Андерса около 30 тысяч из них. Но я не думаю, что все они горят желанием воевать за Россию. Они прибыли из русских лагерей, где вкусили прелести ГУЛАГа, а значит, истощены и должны быть озлоблены на Советы. Кроме того, любой поляк знает, что «пока свет стоит светом – поляк москалю НЕ будет братом». Исходя из этого постулата, думаю, что Андерс, подчиняясь приказам из Лондона, будет специально тянуть время с отправкой подготовленных подразделений на фронт. Сам Андерс крайне негативно относится к сталинскому режиму, считает его палачом и тюремщиком польского народа, воевать с нами не желает и, видимо, хочет любой ценой сохранить собранные им силы в русском тылу до момента, когда Советский Союз будет разбит, или при удобном случае вообще вывести их с территории Советского Союза. Например, в Иран на соединение с англичанами. Русские, видимо, раскусили политику Андерса и уклоняются от увеличения численности его войск.

Оставшиеся 5 тысяч человек – это и есть те силы, на которые может рассчитывать русское командование.

– Тебе не кажется, что эта цифра занижена?

– Если и занижена, то ненамного. Примерно столько было в сформированной в июле прошлого года дивизии Берлинга. Еще до подписания советско-польского договора русские стали формировать собственные польские части из более лояльных к ним людей. Кандидатура подполковника Зигмунта Берлинга в качестве командира этих людей – не самый худший вариант. Насколько я помню, в свое время он сказал, что готов воевать с нами при любой возможности. Думаю, русские это оценили и доверили ему формирование и командование дивизией поляков, воюющей вместе с русскими на фронте. Кстати, она и часть других соединений, названных польскими, в армию Андерса не вошли. Они остаются под русскими номерами и русским командованием. Сколько бывших солдат Польши из тех, что находятся на территории СССР, может пойти служить под знамена полковника, я сказать не могу, но не думаю, что их будет много. Это, видимо, будут те, кто родился и вырос в России, или те, кто перейдет из армии Андерса, или перебежчики от нас.

– Ты в этом уверен?

– Более чем. Чтобы избежать этого, следует изменить наше отношение к самим полякам в генерал-губернаторстве и усилить агентурную работу среди солдат Андерса. Для нас было бы лучше, чтобы все поляки, что находятся по ту сторону фронта, служили у Андерса. Тогда мы гарантированно их не увидели бы на Восточном фронте.