Читаем Ликвидация полностью

Работало нас на складе всего полсотни человек – русских, украинцев, белорусов. Жили мы своим тесным мирком. Тут, в отличие от других рабочих команд пленных, нам за работу платили деньги, выдавали неплохой продовольственный паек и рабочую одежду, практически не охраняли, давали возможность еженедельно помыться в бане. Бригадиром у нас сначала был Рудольф, выдававший себя за поляка, жителя западных областей Польши. Но это было неправда! Евреем он был чистокровным! Уж чего-чего, а евреев я во Львове насмотрелся и могу лучше гестапо определять, где еврей, а где поляк. Хотя они все там и перемешаны и сами не знают, кто есть кто. Нехороший и злой человек, вот что я о нем могу сказать. Вел себя он в отношении нас хуже, чем сами немцы. Те 7 ноября нам бутылку водки и небольшой шмат сала передали, а этот гад у нас постоянно воровал из пайки. Ну да бог шельму метит! В конце ноября его забрали на службу в охранную дивизию.

Хоть выход в город у нас был свободный, специальный пропуск для этого выдали, ходить нам было некуда. Если только на рынок купить что-нибудь из вещей. Деньги, что мы получали, я откладывал на будущее. Краж и побегов у нас не было. Да и куда бежать? Кругом же немцы, а с местными мы почти не общались. О том, что в Минске подполье готовит восстание, мы не знали, так как целый день были заняты на погрузке-разгрузке и ремонте. Немцы на католическое Рождество нам на всех выставили пару бутылок водки. Еще дали каждому по пачке своих сигарет и пирогу с капустой, а следующий день объявили выходным. Вечером мы постирались, выпили, закусили и легли спать пораньше. Проснулись, когда на складе начался бой. Караул восставшие быстро скрутили. Там и было-то всего десять пожилых солдат. Из казармы нас не выпустили, оставив под охраной часовых из числа подпольщиков. Правда, несколько человек из нашей команды, чего-то испугавшись, сбежали через окно в уборной.

К обеду появились чекисты, которые занялись нашей проверкой. Мне и остальным парням скрывать было нечего, присягу мы не нарушали, никого не предавали. Я следователю все без утайки рассказал, как в плен попал и где находился, чем занимался. Чекистов больше кто сбежал интересовали. Я, что о них знал, поведал.

Вечером нас отправили на сборный пункт, где присоединили к группе бывших пленных из «Пушкинских казарм», зачисленных для службы в штурмовой полк комиссара Григорьева. Привезли на окраину города, всех сводили в баню, постригли под машинку, а тем, у кого не было вещей, выдали обмундирование: брюки, гимнастерку, шинель, ремень, шапку, варежки, ботинки с портянками и обмотками. Часть вещей были трофейными, с немецких складов. Прямо на заснеженной лесной поляне при свете костров нас разделили на батальоны, роты и взводы. Назначили командиров из числа чекистов-штурмовиков. Ротным к нам поставили опытного товарища, орденоносца младшего лейтенанта Прокудина. Очень скоро мы в роте поняли, как нам невероятно повезло. Прокудин оказался очень хорошим командиром. Во время боя он всегда был рядом и все свои силы направлял на решение трех главных задач: безоговорочное выполнение приказов вышестоящего командования, максимальное сохранение личного состава роты и обучение военному делу своих подчиненных.

При получении оружия мне досталась самозарядная винтовка Токарева – СВТ, делающая десять выстрелов без перезарядки. Сначала это понравилось, но уже очень скоро стали ясны ее недостатки: повышенная чувствительность к малейшей грязи. Чистить винтовку приходилось иногда по несколько раз в день, а во время боя это было очень некстати. Так я и тащил эту дуру, пока не обзавелся трофейной винтовкой «Маузер».

Под утро следующего дня мы участвовали в атаке и захвате города Заславль. Охрану станции и лагеря для военнопленных там держали две немецкие роты охранной дивизии и железнодорожники. Узнав о восстании в Минске, немцы в Заславль еще подкрепления прислали, вот они и засели в окопах, что от летних боев остались. Рано утром под минометную канонаду нас бросили в атаку. Первую атаку нашего батальона немцы отбили. Не очень охотно парни в атаку пошли, не добежали до врага. Под пулеметным огнем залегли на поле, а потом и отступили на исходные. Даже раненых с поля не забрали. Только «штурмовики» за окраину городка зацепились, дрались в городских кварталах и рвались к железнодорожному вокзалу.