Читаем Ликвидаторы КГБ полностью

Нин был расстрелян у отметки «17-й километр» на шоссе около Алькала-де-Энарес и захоронен в поле в ста метрах от дороги. В архиве КГБ сохранилась и такая записка, явно раскрывающая обстоятельства убийства Нина: «Н. из Айкала де Энарес в направлении Перане де Тахунья, на полпути, в ста метрах от дороги, в поле. «Бом», «Швед», «Юзик», два испанца. Водитель «Пьера». «Виктор»»[221].

Между тем уже с 21 июня в Каталонии начали циркулировать слухи об убийстве Нина. Пресса открыто задавалась вопросом: «Где Нин?», а во Франции был создан комитет по его защите. В Каталонии судья М. Лагиа начал следствие по поводу исчезновения Нина и даже арестовал двух полицейских агентов из Мадрида, которые были замешаны в этом деле. Однако вскоре по приказу центральных властей он сам был арестован, и, хотя его затем выпустили на свободу, дело было развалено.

Центральные власти категорически отрицали смерть Нина. 22 июня ими был создан специальный трибунал, на котором предполагалось рассмотреть дело об измене членов ПОУМ. А вслед за этим министр юстиции республиканского правительства сообщил о «распоряжении правительства республики, в соответствии с которым процесс против господ Нина, Горкина и других членов ПОУМ будет проводиться в соответствии с нормами права, со всеми гарантиями, которые предоставляются судами гражданам, и с защитой, которую они стремятся получить от закона… Могу заверить, что никто из заключенных не получил ни царапины, ни плохого обращения, на них не оказывалось никакого другого давления, которое касается их собственного достоинства»[222].

Но этому заявлению мало кто поверил. Что же касается Троцкого, то он отозвался на исчезновение Нина статьей «Убийство Андрея Нина агентами Г.П.У»., опубликованной в «Бюллетене оппозиции» за № 58–59, в которой писал:

«Когда Андрей Нин, руководитель ПОУМа, был арестован в Барселоне, не могло быть ни малейшего сомнения в том, что агенты ГПУ не выпустят его живым. Намерения Сталина раскрылись с исключительной ясностью, когда ГПУ, которое держит в своих когтях испанскую полицию, опубликовало заявление, в котором Нин и все руководство ПОУМа обвиняются в том, что они являются «агентами» Франко.

Вздорность этого обвинения ясна всякому, кому известно хотя бы самые простые факты испанской революции. Члены ПОУМа героически боролись против фашистов на всех фронтах Испании. Нин — старый и неподкупный революционер. Он защищал интересы испанского и каталонского народов против агентов советской бюрократии. Именно поэтому ГПУ избавилось от него при помощи хорошо подготовленного «рейда» на барселонскую тюрьму. О том, какую роль сыграли в этом деле официальные испанские власти, можно только делать предположения».

В конце концов, правду больше скрывать было невозможно. И 5 апреля 1938 года министерство юстиции республиканского правительства опубликовало официальное коммюнике, в котором сообщалось:

«После надлежащего расследования выяснилось, что г-н Нин вместе с другими руководителями ПОУМ был арестован полицией Сегуридад, его перевели в Мадрид и заключили в предварительную тюрьму, специально подготовленную комиссаром мадридской полиции. Из этой тюрьмы он исчез, и до сих пор все, что было сделано, чтобы найти его и его охрану, оказалось безрезультатным»[223].

Судьба остальных арестованных членов руководства ПОУМ была решена на процессе, проходившем с 11 по 22 октября 1938 года. Перед специальным трибуналом предстали Горкин, Андраде, Хиронелья, Ровира Аркер, Ребуль, Боне, Эскудер, Рей и др., которым предъявили обвинения, сфабрикованные по образцу московских процессов. Однако все они категорически их отвергли, а международная левая общественность, возмущенная судилищем, гневно осудила его. Интересные воспоминания об этом процессе оставил Ш. Орр в своей книге «Воспоминания об отеле Фалькон». Так, он описывает случай с активистом ПОУМ Марио, итальянским студентом-беженцем, который работал в газете «Испанская революция» в итальянском отделе. Полиция заставила Марио дать показания о том, что он и остальные члены ПОУМ были фашистскими агентами. Когда Марио привели в зал суда, где он должен был повторить свои показания, случилось обратное — он публично рассказал о методах следствия, при помощи которых его заставили оговорить себя и своих товарищей. После выступления Марио организаторам суда над ПОУМ пришлось отказаться от открытых процессов[224]. В результате руководителям ПОУМ не был вынесен смертный приговор, и 2 ноября их осудили на 15 лет тюрьмы (за исключением Аркера, который получил 11 лет, и Рея, которого оправдали). Но после падения в марте 1939 года республики им всем удалось бежать, несмотря на попытки республиканских спецслужб выдать их Франко.