Читаем Ликующий джинн полностью

Журналист хотел уже что-то сказать, — ответ его вызрел сам собой, — он хотел его произнести, но осекся. Рядом с ним стоял, трудно дыша, пожилой человек с сеткой морщин на небритом сером лице, в коричневом мятом костюме.

— Кто-то пошутил надо мной, — продолжал он. — Я зря пустился на риск, когда…

И снова исчез.

Журналист стоял на тротуаре еще минут пятнадцать, но голоса невидимки больше не услышал, не почувствовал прикосновения его руки. Он перекинул знакомым движением тяжелый кофр на другое плечо и пошел домой. Этот день, впрочем, как и другие его дни, оказался тяжелым. Но в диктофоне его и в цепкой журналистской памяти был сенсационный материал, который сулил ему неплохой гонорар.

Тем талантом, о котором говорил ему невидимка, он тоже не обладал, но, как всякий творческий человек, надеялся, что со временем он прорежется.

Когда Кубик услышал Славикин сбивчивый рассказ о "Регенте", он долго молчал. Славик даже подумал, что телефон отключился, но Кубик вдруг заговорил:

— Вот, значит, как все окончилось, вот — значит — как… — Снова протянулась долгая минута. — Даже, наверно, хорошо окончилось. Прямо скажем: хэппи энд… Во всяком случае, мы с тобой из этой передряги вышли с малыми потерями. Невидяйка… А знаешь, Слав, — тут художник снова помолчал, — а знаешь, какая мысль — уже не первый раз — пришла мне в голову? Наверно, а может быть, и наверняка, в лабораториях ученых… нет, скорее, в их несгораемых сейфах, лежат вещи похлеще твоих невидяйки и молстара. Но у этих ученых хватает уже ума не выпускать их в мир. Они понимают: слишком рано. Рано, потому что так или иначе их открытия — та же невидимость, тот же молстар — попадут в руки разбойников, и тогда на Земле начнется такая свистопляска, какой еще не бывало…

Еще одна минута молчания. Потрескивание жесткой бороды о пластмассу телефонной трубки. Потом вздох. И грустный голос:

— Мне ведь невидяйки жаль почти как тебе. Потому что я… мне ведь тоже хотелось побыть здесь невидимкой. Мне нужно было кое-что увидеть, да вот не пришлось…

Славик думал-думал после, что хотел бы увидеть Кубик, будучи невидимым, но так ничего и не придумал. А спрашивать не стал: есть у людей секреты, которых они никому и никогда не откроют.