Читаем Лики ревности полностью

Здесь, в сельской местности, многие верили, что блуждающие огоньки – мятущиеся души детей, умерших в младенчестве. Хотя имелось и другое объяснение: такие огоньки – верный знак, что поблизости бродят злые духи и ищут, кого бы околдовать.

– Неужели нам грозит несчастье? – испуганно выдохнула Изора. – Мои братья умерли… Может, следующая жертва – я?

Чтобы унять дрожь, она запахнула на груди одеяло. Секунда – девушка закрыла глаза и тут же открыла. Огоньки не исчезли – теперь они, похожие на двух маленьких обезумевших зверьков, устроили пляску вдоль сарая с сеном. Изора смотрела на дикий огненный танец и не могла оторваться. Во рту у нее пересохло, сердце заполонил священный ужас. В этих краях хватало болот, и детям было строго приказано не приближаться к ним в темноте, а если появятся блуждающие огоньки – бежать домой без оглядки.

Изора хотела уже отойти от окна, чтобы не видеть тревожных огней, но не смогла сдвинуться с места – ноги словно прилипли к полу. И вдруг на двор снова упала темнота – густая и почти столь же пугающая, а потом огоньки показались уже возле выгона для лошадей.

Теперь они словно впали в неистовство – то поднимались, то опускались. Пес, который до этого молчал, затряс цепью и подал голос.

– Господи, должно случиться что-то ужасное!

Изора бросилась на кровать и зарылась с головой в одеяла. Подушка показалась ледяной, но груда ткани и пуха была пусть плохоньким, но убежищем, где можно укрыться от ребяческих страхов. Изора, которая бравировала тем, что ни во что не верит, принялась молиться Пресвятой Деве. Скоро слова молитвы перешли в стоны, из которых мало-помалу сложилось имя: «Тома, Тома, Тома…» Обнять его, прижаться лбом к теплой шее – и было бы не так страшно.

– Я не хочу быть одна всю свою жизнь! – проговорила она, пытаясь унять боль в сердце.

И снова вернулись навязчивые мысли о Тома, отодвинув на второй план таинственные блуждающие огоньки. Она представила себе Йоланту в белом платье, идущую по центральному проходу церкви под руку с отцом, Станисласом Амброжи. Кто-нибудь сыграет на фисгармонии… Цветов будет мало, они в такое время года – редкость. Она, ее соперница, будет торжествовать – и все благодаря ребенку, которого носит под сердцем.

– Только не это! Нет-нет! – стуча зубами, бормотала Изора. – Рожать ему детей должна я, его Изолина!

Мучимая болезненным гневом, она стала перебирать в уме способы избавиться от Йоланты. Через время, ужаснувшись тому, что напридумывала столько неслыханных преступлений, Изора устыдилась своих мыслей и стала терзаться раскаянием. Тома будет страдать больше всех, если потеряет любимую жену, избранницу сердца и плоти, а вместе с ней – и ребенка, которого, вне всяких сомнений, он уже нежно любит.

– Прости меня, о всемогущий Господь, за то, что я такая злая, такая жестокая! По правде говоря, мне этого совсем не хотелось. Умоляю, не обращай внимания на мои ужасные черные мысли! – едва слышно раскаивалась девушка.

Однако забыть картины воображаемого насилия, заполонившие разум, оказалось непросто. «Отныне у меня нет права осуждать убийц! – сделала вывод Изора. – Возможно, тот, кто убил бригадира, ненавидел его. Если задуматься, как много мы знаем об окружающих? Что, если бригадир спал с его женой или изнасиловал дочку? Сама я никогда не стану убийцей, клянусь, Господи, никогда! Я даже буду добра к Йоланте, совсем как мадам Маро!»

Теперь Изоре стало жарко, слишком жарко. Она зашевелилась и высунула нос из своего «гнезда». Из коридора доносился мерный рокот. Она поморщилась – знакомые звуки отцовского храпа.

– Храпи в свое удовольствие, скотина, эксплуататор! – произнесла она довольно громко. – Спи спокойно, в то время как твой дядя уже начал гнить в гробу! Я все равно схожу на могилу к этому несчастному и поговорю с ним. А весной нарву для него нарциссов!

Храп оборвался. Перепуганная Изора умолкла, опасаясь, что отец ее услышал и в любую секунду может возникнуть на пороге с занесенным для удара кулаком. Она еще долго вслушивалась в тишину, пока, наконец, не успокоилась. Тот, кого она иногда называла про себя «людоед Мийе», судя по всему, перевернулся на другой бок, так и не проснувшись. Зато она услышала другой звук – тихий, похожий на приглушенный стон. «Кто-то поднимается по лестнице! – догадалась она. – В такой час? Кто бы это мог быть? Привидение!» Вместе с молоком кормилицы она впитала и ее жуткие истории о призраках…

Изора привстала. Ей показалось, что из-под двери пробивается бледный лучик света. Послышался кашель – хриплый, похожий на сдавленные рыдания. Девушка вскочила с кровати и выбежала в коридор. Это была не храбрость, а неудержимое желание лицом к лицу встретиться со своим страхом, собственными глазами увидеть призрачный силуэт. Хотя, если бы не кашель, она, конечно, так не спешила бы. Внутренний голос шептал, что если ее и поджидает опасность, то исходит она вовсе не из потустороннего мира.

– Мама? – вытаращила глаза Изора, увидев Люсьену Мийе.

– Тише! – прошипела мать, прижимая палец к губам. – Отца разбудишь, дурочка!