Читаем Лихие гости полностью

Разом оказавшись при деньгах, Егорка замешкался еще на два дня в Ермилово. Ох, как не хотелось ему откатываться в сторону от теплого и мягкого бока Дарьи Максимовны. И она, горькая вдовушка, не желала отлепляться от неожиданного суженого. Поговорили они вечером душевно, прижались друг к другу покрепче, будто век уже в совместной любви прожили, и на третий день, даже не заколотив окна избенки, ушли из деревни, целясь в белый свет, как в копеечку. По дороге заглянул Егорка в Успенку, захватил припрятанные деньжонки и паспорт, наврал, что срочно требуется ему явиться в Белоярск к господину Луканину, и теперь, больше уже никакой заботой не обремененный, продвигался вместе со своей подружкой в сторону большого тракта, стороной огибая Белоярск — от греха подальше. Иногда их подвозили на попутных подводах за малую плату, но больше приходилось собственными ногами топтать длинную дорогу. Впрочем, она им была не в тягость. Время летнее, теплое, ложись под любой куст и ночуй.

Вот и в этот раз, отобедав, прилегли они в тенечке, Егорка привалился к Дарье Максимовне, кинул ей руку на высокую грудь, а она привычно подняла подол юбки…

Живи да радуйся!

И не увидел Егорка, занятый важным и неотложным делом, как проскочила по дороге богатая коляска на мягком ходу, оставив после себя легкий пыльный след. А если бы увидел, что сидит в ней Луканин, все равно бы не испугался и не встревожился. Беззаботная веселость, в которой пребывал он в последние дни, не омрачалась такими пустяками, как брошенная служба у Захара Евграфовича, с которой Егорка ловко и скоро расплевался, не известив об этом своего хозяина. Уговор, какой был у него с Луканиным, Егорка не нарушил — в этом он был искренне уверен — и отработал честно. А горбатиться на исправника и выполнять его приказания — на столь хлопотное занятие подряда не имелось. Вольный он теперь, бывший вор и каторжник по прозвищу Таракан, ныне он человек с паспортом, при деньжонках и при мягкой, податливой бабе — куда пожелал, туда и направился; где захотел, там и лег.

И никто ему не указ — ни Луканин, ни исправник.

Ничего большего на сегодняшний день счастливый Егорка не желал и даже в мыслях о будущем не загадывал. А зачем? И так славно.

Сам Захар Евграфович, возвращаясь из губернского города в Белоярск, о Егорке не вспоминал. Он покачивался на кожаном сиденье, придерживал на коленях в трубочку свернутую газету и, задумавшись, время от времени ронял ее на днище коляски, но сразу же поднимал, словно боялся расстаться с ней даже на малое время. Края ее пообтрепались и облохматились, типографская краска смазалась, и напоминала она теперь серую, застиранную тряпочку — не один раз ее разворачивал, затем снова скручивал Захар Евграфович, а статейку под пугающим названием «Мировая трагедия на реке Талой» читал-перечитывал так, что выучил почти наизусть.

В статейке этой некий «Наблюдатель» бойко писал о том, что иностранная экспедиция, отправившаяся с научной целью в верховья реки Талой на пароходе «Основа», принадлежащем известному купцу г-ну Луканину, потерялась в тайге. В назначенный день никто из экспедиции к пароходу не вышел; поиски, которые организовал капитан, результатов не принесли, и в настоящее время белоярский исправник г-н подполковник Окороков с воинской командой сам отправился в верховья Талой, заявив, что считает делом чести найти иностранцев. Дальше «Наблюдатель» многословно и красноречиво писал о пользе науки и о том, что наука требует жертв от исследователей и что в современном мире еще не перевелись благородные люди, готовые пойти на такие жертвы ради будущего прогресса…

Газету, «Губернские ведомости», Захар Евграфович купил в гостинице, чтобы скоротать вечер, развернул, и сразу бросилась ему в глаза «Мировая трагедия…» Не веря написанному и напечатанному, он подумал сначала, что все это блажь и выдумки неизвестного «Наблюдателя», и с утра даже не поленился и съездил в редакцию, желая узнать — откуда сведения? Но редактор, бородатый господин в пенсне и с вонючей папиросой, которую не выпускал изо рта, от прямого ответа уклонился, сославшись, что сведения у них сугубо конфиденциальные, и тут же предложил побеседовать на тему для будущей статьи: что по этому поводу думает владелец парохода «Основа» господин Луканин? Еще он сообщил, раскуривая очередную папиросу, что корреспондент, скрывающийся под псевдонимом «Наблюдатель», уже отбыл в Белоярск и редакция с нетерпением ждет его сообщений. Не переставая дымить, как печка, которую топят смольем, редактор присел за стол, подвинул чистый лист бумаги и обмакнул ручку в чернильницу, приготовившись записывать. Но Захар Евграфович, ничего не объясняя и не попрощавшись, вышел из кабинета — только газетной писанины ему теперь для полного счастья не хватало!