Читаем Лихие гости полностью

За час с небольшим погрузку закончили. Дедюхин сошел на берег, вручил деревенскому старосте деньги, чтобы он рассчитался с мужиками, которые заготавливали дрова. Со старостой они были давние знакомцы, с прошлой навигации не виделись и теперь, радуясь встрече, присели на обсохшее после дождя бревно, чтобы обменяться новостями и выкурить по трубочке, но не успели и двух слов сказать, не успели даже табачок достать, как с трапа скатился матрос Иванютин, рослый, широкоплечий парень с копной огненных волос, за что и звали его все, позабыв имя, просто Рыжим; скатился и бегом, будто за ним гнались, — к капитану.

— Иван Степаныч, слово надо срочно шепнуть, — Рыжий шумно дышал, и широкая грудь его ходила ходуном. Видно было, что парень не в себе.

— Чего там, пожар? — недовольно спросил Дедюхин.

— Хуже, Иван Степанович. Отойти надо, на ухо шепнуть.

Дедюхин поднялся с бревна, попрощался со старостой, не забыв наказать ему, что на обратном пути, как всегда, снова дрова понадобятся — пусть мужики готовят. Кивнул Рыжему и пошел к берегу. Остановился, не доходя до трапа, спросил, не оборачиваясь:

— Ну, по какой причине запыхался?

Рыжий согнулся, чтобы достать до уха капитана, жарко зашептал:

— Там дрова, на палубе, я выкладывал, чтоб не развалились. А два полена не удержал — ахнулись, тяжелые поленья…

— Раззява, что ахнулись, там же грузы внизу, — недовольно перебил его Дедюхин.

— Вот я и говорю, Иван Степаныч, полез вниз, чтобы поленья убрать, а они так ахнулись, что крышку у ящика раскололи и доска одна отвалилась. Я доску-то на место хотел приладить, глянул, а там… — глаза у Рыжего стали круглыми, и он закончил свистящим шепотом: — А там — ружья! Полный ящик!

— Доску на место приладил? — быстро спросил Дедюхин.

— Прилепил на живульку, а сверху дерюгу натянул, дерюгу-то ветром скинуло, вот ящик и стоял незакрытый.

— Кто еще видел?

— Да вроде никого рядом не было.

— Ясно. Никому ничего не говори, а вечером всех наших, без этих новых, позови тихонько в машинное отделение. Тихонько, по одному. Да рожу прибери, а то будто и впрямь с пожара прибежал. Все понял?

— Рожу приберу, Иван Степаныч, — заверил Рыжий и пошел к трапу, но лицо у него оставалось по-прежнему удивленным, а глаза ошалелыми.

«Вот тебе и инструмент для трудов научных, — чертыхнулся Дедюхин, — чуяло мое сердце, что ничего доброго в этом рейсе не будет, коли начался он через задницу. Команду мою разогнали, чужих наняли, иностранцы опять же, и бабенка эта… Вертится, как сорока на колу, и чирикает без передыху. Как только Окороков с ней живет? Да черт с ними, как они живут, ты про ружья думай, старый пень, — откуда они взялись, целый ящик? Кого стрелять собрались? А в других ящиках какая зараза лежит? Пушка?»

Весь в тревоге, Дедюхин поднялся по трапу на палубу.

Скоро «Основа» дала гудок, отошла от деревянного причала и, напрягаясь, одолевая сильное течение, двинулась вперед, выплывая на середину реки.

Вечером, когда с берегов на текучую воду поползли фиолетовые сумерки, плотно укрывая последние блестки на стремнине, «Основа» стала на якорь. После ужина разошлись по каютам, все стихло, и только один Дедюхин прохаживался по корме, соблюдая важную, царственную походку, словно ничего особого и не случилось в этот день. Но вышагивать, не показывая вида, — это одно дело, а вот мысли свои тревожные в порядок привести — дело совсем иное. И пребывал Дедюхин в большом смятении. Не знал, что и думать, а самое главное — не знал и что предпринять. Но, когда, выждав время, спустился в машинное отделение и увидел перед собой при тусклом свете фонаря родных ему матросов, с которыми не один пуд соли за долгие плавания пережевали, ему стало спокойней. Он всматривался в знакомые лица и словно вел безмолвную перекличку. Вот Сидор Горелов, пожилой уже, сивый, но крепкий, как смолевый комель; вот Ванька Быструхин, веселый, разбитной парень, ловкий и увертливый, острый на словцо и вечно подсмеивающийся над увалистым Рыжим; вот и сам Рыжий; вот Семен Гужин, высокий, худой, как жердь, особого дара человек, имеющий ко всякой железке и механизму свой подход и свой секрет; вот Володя Репьев, помощник капитана, серьезный обстоятельный парень, на которого можно положиться, как на самого себя; вот кумовья, не разлей вода, Петро Савченко и Гриша Немытко, — всё про всех знал капитан Дедюхин и ни в одном из них не сомневался. Потому и говорить начал негромким, тихим голосом сразу по делу, будто штурвал ухватил маленькими, но цепкими и сильными ручками: