Читаем Лихая шайка полностью

– А вы пожаловали бы сперва-наперво за этот стол, дамочка, – произнес он в спину удаляющейся в глубь трактира паре.

Дама Кеши смущенно оглянулась.

– Самогончику с вами откушаем. Пожалуйте, – не унимался Цапля. – А Крестовый-то! Он Маруську Залетную любит. Пусть себе идет к ней. А ты с нами оставайся. Я тебя по гроб жизни нежить буду. Смотри, каков я собой!

Цапля неожиданно вспрыгнул на табурет и, вызывая всеобщий хохот, попытался изобразить подобие присядки, комично размахивая при этом длинными негнущимися руками. Такое представление было явно по душе завсегдатаям «Хмельного».

– Эй, цыпка! Я не то что Кеша. Я ласковый! – Под взрыв хохота Цапля рванул на груди рубаху.

Он не заметил, как Кеша оставил подружку.

– Брось его. Иди ко мне! Со мной тебе скучно не будет! Смотри, чем я хуже Крестового?

Цапля на потеху публике выкатил колесом свою впалую грудь. Крестовый оказался подле Цапли быстрее, чем тот мог ожидать. Ударом ноги Кеша вышиб из-под его ног табурет. Фигляр не удержал равновесия и с грохотом обрушился на пол. Храпы зашлись в торжествующем реве. Унылый вечер обернулся развеселым представлением.

– Цапля, ты себя в зеркало видал? – прорывался сквозь всеобщий хохот голос Вьюна.

– Шут ты мохнорылый! Ты на себя-то да на Крестового посмотри! Мочалка ты дохлая! Одна кожа да кости! – Раскрасневшийся от обильных возлияний широкоплечий Бурый ржал громче всех.

Крестовый между тем схватил Цаплю за грудки и поволок к выходу.

– Давай-давай, Крестовый, тащи его вон отсюда. Пускай проспится там под дверью. Здесь и без него шутов достает. – Лукич не преминул добавить свой голос к общему вою ликующей толпы.

– А что, красотка? Кеша тебя, видно, еще не ласкал, что ты от Цапли шарахаешься. Брось его, иди к нам! – Бурый, воспользовавшись тем, что спутница Крестового на мгновение осталась одна, потянулся к ней длинной волосатой рукой.

Девушка Агафья испуганно отшатнулась.

– Кеша, твою лярву лапают! – крикнул кто-то из благоприятелей Крестового.

Но Кеша уже и без того был тут как тут. Схватившись за столешницу, Крестовый одним махом перевернул стол на колени Бурого. Тарелки, бутыль с самогонкой и граненые стаканы покатились по гладкой поверхности и разбились вдребезги, упав к ногам громилы.

Общий гогот сменила гробовая тишина. Дело принимало серьезный оборот… Сидевшие рядом с Бурым Конь и Юродивый пособили храпу поставить стол на прежнее место и тут же поспешили удалиться.

Агафья с расширенными от удивления и страха глазами стояла чуть поодаль и лишь вопросительно смотрела на Кешу, ожидая его дальнейших действий. Крестовый вернулся к даме. Взял ее под локоть и повел во второй этаж, где еще час назад в гостиной Вайсман должна была начаться карточная «Железка». Разочарованные бесславным окончанием заварушки болдохи вновь загудели.

– Братва! Крестовый, видно, об нас неправильного мнения. Что же из-за лярвы он будет нам глотки рвать? – Соло Бурого среди зарождающегося гомона прозвучало настолько отчетливо, что трактир вновь погрузился в тишину. – Нечто мы за себя не постоим?

Призыв, однако, не нашел подержки. Вьюн, чей стол находился ближе всех к зачинщику, поспешно ретировался в другой конец залы. От греха подальше. Лукич, бросив подбирать осколки разбитой Крестовым посуды, и вовсе удалился в кухню. Остальные, кто посмелее, разошлись полукругом.

Кеша медленно развернулся, выпустил руку своей дамы и двинулся в сторону Бурого. Двое из храпов расступились, пропустив ее за свои спины. В гробовой тишине Кеша вновь подошел к столу Бурого. Слышны были лишь удары его кованых каблуков о деревянные доски пола.

Соперник Крестового был могучего сложения и выше его как минимум на вершок. Был он сильно пьян, иначе объяснить его дерзость едва ли кто смог. А пьяный Бурый был готов на любые безрассудства…

Кеша скользнул взглядом по исполинской фигуре громилы. Из-за пояса виден был эфес его знаменитого кинжала с искусно выжженным на рукоятке извилистым вензелем с буквой «б». Пользовался ножом Бурый так же искусно, как иные завсегдатаи «Хмельного» разливали водку по стаканам. Осечек у него не бывало. Он с пятнадцати шагов попадал в лежащее на тарелке яблоко. Плод неизменно распадался на две равные половинки.

– Она тебе не лярва, Бурый! – Кеша склонился к самому лицу обидчика. – Если ты это еще не понял, придется разъяснить тебе.

Бурый оскалил гнилые зубы. Рука его потянулся к рукоятке кинжала, однако в этот момент Кеша нанес ему такой удар в челюсть, что бугай вместе со стулом полетел наземь. Крестовый спокойно подошел к корчившемуся у его ног поверженному храпу и вынул у него из ножен клинок.

Через несколько мгновений Бурый, опираясь о стул, поднялся и попытался занять за столом прежнее положение. Разбитая губа его кровоточила, обагряя алыми ручейками подбородок и шею.

– Гаденыш! – прошипел он, глядя в спину удаляющемуся Крестовому. – Из-за марухи какой-то вшивой со своими храпами связался!

– А ну пырни его, Бурый.

Стоявший ближе всех Махаон протянул ему длинный тесак.