Читаем Лик Зверя полностью

Не мудрствуя, Ярослав забросил в кастрюльку полпачки пельменей, сразу же перешел к приготовлению салата. Нож замелькал, вгрызаясь в спелые бока помидор, брызнул красноватый сок. За помидорами пришла очередь огурцов и лука. К моменту, когда, заправленный сметаной и специями, салат возвышался горкой в миске на столе, подоспели пельмени. Разложив пельмени по тарелкам, и, на всякий случай, плеснув немного бульона, Ярослав переместил блюда на стол, мельком оглянулся, не забыл ли чего, и лишь тогда, успокоенный, присел на табурет.

Желудок подвело от голода, но он не притрагивался к пище, выжидательно глядя на гостью. Пустой взгляд и отстраненное лицо девушки внушали отчаянье. Что если она никогда не придет в сознание, не сможет разговаривать, есть, справлять естественные потребности? От мысли, что, возможно, он обрек себя на мучения с инвалидом, сердце сжималось в тоске, а руки холодели, но спасительным кругом перед глазами маячило воспоминание о коротком преображении в больнице: сосредоточенное выражение лица, пристальный взгляд, насмешливый изгиб губ. С замиранием сердца Ярослав ждал повторения, всеми силами отгоняя зарождающиеся сомнения, что тогда ему лишь почудилось, в момент, когда, под натиском эмоций, зрение изменило, искажая реальность и превращая желаемое в действительное.

Дрогнула рука. Пальцы замедленно потянулись, нащупывая дорогу, словно осторожная улитка, наткнувшись на ложку, сомкнулись, крепко ухватили за ручку. Затаив дыхание, Ярослав следил, как гостья зачерпнула из тарелки пельмень, поднесла ко рту, откусив кусочек, принялась жевать, зачерпнула следующий. Неуверенно, осторожно, будто после длительного перерыва, двигаясь короткими рывками.

Лицо незнакомки по-прежнему оставалось неподвижным, а глаза потухшими, но, наблюдая, как она расправляется с пищей, Ярослав ощутил невероятное облегчение: гостья сделала что-то сама, без принуждения. И, хотя, действие оказалось простым, а движения неловкими, начало было положено. Чувствуя небывалый подъем, Ярослав вооружился вилкой и приступил к трапезе, не забывая внимательно следить за незнакомкой, чтобы не пропустить, если ей потребуется нечто большее, чем лежащие на столе продукты.

По мере того, как тарелка пустела, челюсти девушки двигались все медленнее, пока наконец не замерли, одновременно повисла рука, подцепив ложкой последний пельмень, но так и не оторвавшись от тарелки. Ярослав встал, осторожно вынул ложку из пальцев гостьи, убрал со стола. Отмывая посуду, он временами косился на незнакомку, но безжизненный вид девушки уже не вызывал уныния. В душе прочно поселилась уверенность: рано или поздно она придет в себя, не может не прийти!

Сложив очищенную посуду горкой, Ярослав убрал остатки продуктов в холодильник, затем приблизился к девушке, долго смотрел в лицо, произнес с улыбкой:

— Ну что ж, пойдем, покажу хозяйство.

Реакции не последовало, но Ярослав и не надеялся. Взяв гостью за руку, он повел ее в зал, предусмотрительно обходя углы и внимательно следя, чтобы девушка по неосторожности не ударилась о выступающие детали интерьера. Продвигаясь по залу, Ярослав по-очереди указывал на вещи, красочно и в деталях рассказывал историю каждой, пока не завершил круг, после чего снял со шкафа старый альбом с фотографиями, усадил гостью на диван, и принялся перечислять всех изображенных родственников и друзей, вспоминая смешные эпизоды и хохоча от души.

Время от времени поглядывая на отстраненное лицо гостьи, Ярослав ощущал себя идиотом, но лишь стискивал зубы и продолжал рассказ. Девушка молча сидела рядом, вперив невидящий взор в альбом, и было не понять, то ли происходящее вокруг проходит мимо, не касаясь погруженного во тьму сознания, то ли, утомленная, она размышляет, не прекратить ли затянувшуюся игру, огорошив новоявленного товарища жестокой правдой.

Когда в горле начало першить, а за окном сгустились сумерки, Ярослав отложил книгу, согнав с лица осточертевшую улыбку, устало произнес:

— Давай-ка я тебя уложу.

Встав, он мягко, но решительно, поставил девушку на ноги, поддерживая за талию, повел в маленькую комнату, где, до последнего дня совместной жизни, обитала жена, и куда, без крайней необходимости, он старался не заходить.

Мягкий ком подушки под головой, нежные, едва ощутимые, прикосновения постельного белья. Одеяло сбилось, открыв правую ногу и едва ощутимый сквозняк приятно холодит кожу. Ольга открыла глаза. Белый потолок с паутинкой тоненьких трещин, в стороне недвижимым пятном застыл солнечный зайчик, перевернутым грибом свисает абажур люстры, золотистые ворсинки каймы чуть покачиваются в такт движению воздуха.