— Знаете что, — нетерпеливо взъелся Фёдор. — Я вас уважаю как дисциплинированного военного, как собственного начальника. Но вы не можете себе представить, что управление энергией может выполняться совсем не через умные технические аппараты или роботов. Просто наш мир заела технократия, и человечество движется не по тому пути развития. Вот вы, как офицер, не отрицаете существование мысли?

— Конечно, нет. Это было бы глупо.

— Тогда дайте мне её потрогать! — ехидно улыбнулся Федя. — А злой человеческий взгляд, скажем, прямо в затылок существует?

— Существует, — снова согласился хозяин. — Даже душа человека имеет вес. Это учёные давно доказали. А человеческая мысль успела такого на этой планете натворить, что нашим потомкам долгие годы, даже века придётся расхлёбывать навороченные изобретения.

— Вот видите! — обрадовался Фёдор. — Это сейчас каждому что-то необходимо доказывать и показывать. А раньше путь человеческого развития был совсем иной. Люди умели управлять энергией, даже силами природы, поскольку жили немного по-другому. Та же левитация существует? То же перемещение через нуль-пространство? А где это всё? Почему потерян такой путь развития — не слишком лёгкий, но почти самый реальный? Остались только слёзы давно погибших о «Потерянном рае». Оказывается всё было и всё не так просто в этом хаосе, где мы просто существуем.

— Где же выход? В чём? — поинтересовался Иван Кузьмич. — Ведь ты, надеюсь, не просто так делишься знаниями для какого-то обличения и пристыжения нашалившего человечества?

— Да, вы правы, — согласился Фёдор. — Но ведь не зря же от нас был скрыт Аркаим все эти годы? И только когда рухнула Совдепия, город снова был нам предъявлен, как путь спасения. Может даже не путь спасения, а просто исправления допущенных человечеством пакостей, всё может быть. Но думаю, что не ошибаюсь.

— Что ж, посмотрим, к чему нас все эти игры приведут. 

Глава 10

— Тебе, наверное, интересно кто были эти художники? — полувопросительно полуутвердительно спросила Наташа.

— Если не хочешь — не говори, — Дима демонстративно пожал плечами. — Неужели это та самая седьмая тайна за семью не менее тайными печатями?

— Никакой тайны нет. Иначе я тебе ничего не рассказала бы. Феденька — мой муж. Я его до сих пор люблю.

Она на несколько минут замолчала, как бы собираясь с мыслями. Потом заговорила быстрым прерывистым голосом, словно боялась снова замкнуться в собственной раковине, никому не исповедавшись, не высказавши всё наболевшее, не дающее душе покоя. Ведь человеку часто именно такой почти случайный знакомый нужен больше всего на свете, когда можно безнаказанно поплакаться в жилетку, рассказать такое, в чём боишься признаться даже самому себе. Ведь незнакомый или полузнакомый человек всё поймёт, выслушает, не перебивая, не станет давать глупых ненужных советов и не потребует никаких объяснений. Случайный прохожий так же случайно исчезнет, растворится в людской толпе и никогда, ни разу в жизни их пути больше не пересекутся.