Читаем Лик Архистратига полностью

— Ну, и где же ваше пугало? — спросил Иван Кузьмич, не оборачиваясь. — Тут как в хорошем антикварном магазине. Не хватает разве что, наклеенных ценников. Я жду, показывайте!

— Да вот же, — ткнул пальцем Федя, помощник Сергея в сторону одной стенной ниши, в середине которой на каменном постаменте стоял чей-то гранитный бюст с физиономией прикрытой большой ритуальной маской чёрного дерева.

Образина жутковатая: с отвислыми щеками, с извивающимися вокруг змеями вместо волос, с растянутой в зигзагообразной улыбке ртом, со множеством мелких человеческих черепов, болтающихся вокруг владычицы на цепочках, как бубенчики вокруг шутовского колпака. Впрочем, маска для того и создавалась, чтобы изначально раздаривать окружающим страх, жуть, боязнь. Может быть, это было каким-нибудь произведением искусства, но на любого русского человека маска непременно должна была произвести самое пугающее впечатление, потому что в России не привыкли к таким психофизическим извращениям.

Иван Кузьмич потрогал маску руками и некоторое время критическим оком разглядывал историческую реликвию. Потом снял её с каменного лика памятника, полюбопытствовал, кто же такой чести удостоился. Но на постаменте исходных данных о памятнике не было, а по лицу, может быть не раз виденному, определить — кто это? — практически невозможно. Неизвестно даже, как бюст какого-то знаменитого человека оказался в подвале Гохрана. Непорядок. С этим следовало разобраться, но немного позже.

— Это бюст Алексея Толстого, — донёсся издалека голос Сергея.

Они с приятелем наблюдали за начальником издалека, то ли не желая к нему присоединиться, то ли считали нежелательным близкое общение с маской.

Собственно из-за этого мистического предмета и начался внутриконторский инцидент, имя которому — кухонный бокс, то есть любого, хоть немного обратившего внимание на маску, ждали какие-то жизненные перемены. Иногда совсем неприятные и неожиданные. На неадекватные происшествия обратили внимание только сами реставраторы, но не сразу, а то бы так никто и не замечал этого демонического изображения.

— Ну и что? Какие у вас претензии к этой деревяшке? — хмыкнул Иван Кузьмич. — Она же деревянная, не живая, то есть. Ферштейн? Неживой предмет никогда сам по себе не сможет что-нибудь сделать, даже чихнуть.

Потом заведующий водрузил маску снова на каменный лик писателя, хотя тот никакого отношения не имел к восточным ритуальным предметам и неизвестно кто умудрился нацепить маску на неизвестно как оказавшийся в подвале гипсовый бюст. Иван Кузьмич возвратился к стоящим в сторонке подчинённым и стал дюже ехидно поглядывать на них, мол, что с этих недоумков возьмёшь?

— Видите ли, — Серёга взял труд объяснения в свои руки. — Я и Федюня начали работать с экспонатом около двенадцати месяцев назад…

— Знаю. Короче, — перебил Иван Кузьмич. — Я не за отчётом сюда спустился.

— Да короче некуда! — взорвался Сергей. — У меня психическое расстройство, а у Фёдора сынишка почти сразу в аварии погиб, жена ушла, Эх, да что я вам порожняк гоню!..

— Правильно, — кивнул Иван Кузьмич, — лапша нужна только свободным ушам. Так вы самостийно решили, что все жизненные проблемы случаются из-за этой деревяшки? Ну, вы точно скоро станете сочинителями исторических мемуаров! И не просто исторических, а мистико-фантастических, так что любой писатель позавидует! Тоже мне, художники! Что это у вас обоих крыши посносило!

— Иван Кузьмич, мы вас, кажется, не оскорбляли, — Фёдор набыченно глядел исподлобья.

— А если я сейчас докажу, что никакой мистики-идеалистики не существует? — взъерепенился начальник. — Если докажу, что тогда?

— Попробуйте, — пожал плечами Сергей. — Только что вы сможете сделать? Надеюсь, не собираетесь надевать маску на своё лицо?

— Ну! Глядите! — вне себя рявкнул заведующий. Иван Кузьмич, сам ещё плохо соображая, что он собирается сделать, размашистым строевым опять зашагал к постаменту, на котором стоял бюст знаменитого советского писателя с надетой на его каменную физиономию улыбающейся деревянной рожей.

Со стороны зрелище было очень красивое, можно сказать, эффектное. Крупный почти красивый мужчина в кителе без погон, в зеркальных офицерских сапогах, в галифе со змейкой красного лампаса торжественно вышагивал по идеально гладкому полу и был похож в этот момент на бравого солдата из Кремлёвского Охранного Легиона, вышагивающего к Мавзолею на смену караула. Тем более что Иван Кузьмич был очень высокого роста и за караульного мог вполне сойти.

Парадный строевой шаг не оставляет без впечатления никого. Художники тоже с интересом наблюдали — что же дальше? Тем более, что начальник не просто исполнял роль начальствующего ферта, а уверенно чеканил каждый шаг, значит, уже что-то задумал.