– Я не хочу, чтобы ты умирал. Не хочу, чтобы тебе было больно.

Из-за клыков усмешка выходит кривоватой.

– Этого не изменить. Я не люблю город.

…рвануть когтями асфальтовую шкуру, выпустить наружу требуху канализации!

– А меня?

Дракон поворачивается. Лиза смотрит требовательно, словно и не она маялась весь день за дверью.

– Ведьма, ты же знаешь.

– Знаю. Но я – тоже город! Я – его порождение!

– Это забавно, – соглашается дракон.

– Возьми меня с собой в небо.

Дракон хохочет, звякает в шкафчике посуда.

– Я не верю в сказки.

– Зато верю я. Меняется все. Ты, я. Город. Неужели ты не чувствуешь?!

Когда смотрят такими глазами, отказать невозможно.

Дракон наваливается на подоконник.

– Ляг ко мне на спину и держись за шею.

Как хорошо, что она легкая. Бросок – падают с девятого этажа. Проносятся окна – все больше черные, и только одно яркое, солнечное. Дракон раскидывает руки, ветер выкручивает их, рвет сухожилия, ломает кости – и расправляет крыльями. Пищит Лиза, оказавшись на широкой чешуйчатой спине. Став невидимым, дракон взлетает. Гудят провода, нечаянно зацепленные лапой. С истошным воплем удирает ворона. Дракон закладывает вираж и летит над проспектом.

– Смотри! – кричит Лиза.

Фонари, реклама, фары, окна, светофоры. Город переливается, уродливый, каменный, вытянувшийся вверх, проросший вглубь.

– Смотри же!

Гул работающих телевизоров и приемников, плееров и компьютеров. Голоса. Крики. Смех. Раздражают. Тысячи тысяч человечков в неуютных норках квартир, чего ж им не спится?

Мускулистые лапы напрягаются, выпуская когти.

– Ну смотри…

Сколько их выйдет завтра, чтобы заплатить дань городу? Погибнуть в автомобильных авариях, упасть на рельсы метро, сорваться со строительных лесов? Не жалко. Город породил, город и сожрет.

Дракон хихикает, низко, почти неслышно для человеческого уха. Какая ирония судьбы!

Теплая слезинка падает на бронированную чешуйчатую шкуру.

Еще одно мерзкое порождение – городская ведьма, плоть от плоти.

Его Лиза.

Моя, думает дракон, взмахивая крыльями. Поднимается выше. Уже можно охватить одним взглядом правый и левый берега, соединенные нитями мостов. Проступает сеть улиц, подсвеченная огнями. Крохотными жучками проносятся машины.

– Смотри! – рычит дракон.

Ведьма на его спине замирает.

Горячий воздух, поднимаясь от асфальта, надувает крылья. Забавно – город помогает дракону.

Выше!

Пульсируют артерии огнями, бежит по ним механическая кровь.

– Как красиво, – шепчет Лиза.

Смешно – городская ведьма никогда не видела свой город весь, разом. Никто другой не мог ей этого подарить.

Счастливый дракон летит над рекой. Под левым крылом – левый берег, под правым – правый.

– Смотри!

Впереди темные клубы туч. Дракон врывается в них, разбивая мглу крыльями. На город падает дождь. Блестит асфальтовая шкура, потоки смывают грязь. Дробятся, отражаясь, огни.

Хохочет мокрая Лиза.

На его руке доверчиво спит город. Дышит глубоко, ровно. Пахнет нагревшимся бетоном и духами, грозой и мокрыми крышами. У его города волосы цвета асфальта, они щекочут дракону подбородок. Веснушки – крохотные пятна ржавчины. Темные стрелки ресниц, похожие на провода. Узкие ключицы, изящные, точно старые улочки. Родинка на плече, как медная монетка, выброшенная в фонтан. Чтобы вернуться.

Дракон втягивает когти и осторожно накрывает теплое плечо ладонью. Спи, город. Пусть тебе приснится что-нибудь хорошее.

Сергей Сердюк

Жуй-трава

И снова крайне трудно определить, на поле какого из произведений Дяченко идет игра. Формально это, пожалуй, опять пространство дилогии «Бродячая искра», включающей романы «Варан» и «Медный король». Но с одним важным уточнением: все события рассказа «не попали в кадр», остались за рамками панорамы этих романов, сколь она ни широка. При этом, кажется, можно угадать перекличку с некоторыми страницами романа «Скрут», повести «Бастард» и, что совсем неожиданно, цикла-трилогии «Маг дороги» – особенно поздних, наиболее взрослых его частей.

Но в каждом случае – это связь лишь с некоторыми страницами. Отдельными. Самыми страшными.

Светало. Яста лежал в кровати и с замершим сердцем ждал – вот-вот должны были запеть птицы. Парень очень надеялся, что сегодня они запоют. Пусть в окне Башни, что торчит поодаль на холме, постоянно мерещится лицо Отца; пусть все ходят как натянутые струны… Лишь бы этот день не был началом Сезона!

Только бы запели птицы…