Читаем Life полностью

Запись The Last Time пришлась на волшебный период нашего пребывания в студии RCA в Голливуде. Два года, с июня 1964-го по август 1966-го, мы записывались там наездами, и в результате родился альбом Aftermath, где все песни написаны Миком и мной — двойняшками Глиммерами, как мы себя потом прозвали. Это был этап, на котором все — сочинительство, запись, концерты — вышло в новое измерение и на котором параллельно Брайан начал съезжать с катушек.

Наша работа никогда не была легкой. Она не кончалась, когда ты уходил со сцены. Мы должны были возвращаться в гостиницу и начинать шлифовать новый материал. Мы делали перерыв в туре, и, чтобы откатать в студии треки для альбома, нам давали дня четыре, неделю максимум. На запись одного трека уходило тридцать-сорок минут. Не особенно напряжно, учитывая, что мы в туре и группа в боевой форме. И у нас десять, пятнадцать песен. Но это был безостановочный процесс, постоянное давление. Что, возможно, для нас было только к лучшему. Когда мы записывали The Last Time в январе 1965-го, мы только отыграли тур, все были вымотаны. Мы сунулись в студию на чуть-чуть, записать один сингл. После того как The Last Time был готов, из стоящих на ногах Stones остались только я и Мик. С нами был Фил Спектор — Эндрю попросил его зайти послушать новый трек — и еще Джек Ницше. Служащий зашел прибраться, и какое-то время, пока оставшиеся паковали инструменты, раздавался только тихий звук метущей швабры в одном из углов гигантской студии. Спектор подобрал бас Билла Уаймена, Ницше сел за клавесин, и так был записан бисайд Play with Fire, с половиной Rolling Stones и остальным уникальным составом.

Когда мы только приехали в Лос-Анджелес во время этого второго тура, встречать нас в аэропорт с машиной послали самого Сонни Боно — он тогда у Фила Спектора отвечал за промоушн. Год спустя для Сонни и Шер устроили торжественный вечер в Dorchester, их представлял всему миру Ахмет Эртеган. Но это после, а тогда Сонни, узнав, что мы ищем студию, свел нас с Джеком Ницше, и тот первым делом предложил RCA. Мы более-менее сразу туда и поехали — окунулись в мир лимузинов и бассейнов прямо с дороги, только что отыграв трехдневный тур по Ирландии. От контраста культур отдавало сюрреализмом. Потом Джек периодически забегал в студию, не столько по делу, сколько чтобы вылезти из-под гнета Фила Спектора, отдохнуть от колоссального труда, уходившего на создание «стены звука». Ведь главный гений там был Джек, а не Фил. На самом деле Фил просто перенял эксцентричные повадки Джека, а самого его высасывал досуха. Но вкалывал именно Джек, молча и — по причинам, до сих пор мне не ясным, разве что его это прикалывало, -бесплатно. Он был аранжировщиком, музыкантом, координатором других музыкантов, человеком огромной важности для нас в тот период. Он заглядывал на наши сессии, чтобы отдохнуть, и подкидывал кое-какие идеи. Когда у него было настроение, он даже садился играть. Он есть на Lets Spend the Night Together — взял на себя мою партию фоно, когда мне пришлось взять бас. Это только один случай его участия. Я его обожал.

Непонятно, почему даже к концу 1964-го у нас все ещё было туго с деньгами. Наш первый альбом, Rolling Stones, лидирует в чартах, его продали на 100 тысяч штук, больше, чем когда-то — первого альбома Beatles. И где же, спрашиваете денежки? На самом деле мы для себя решили, что, даже если останемся при своих, нас это устраивает. Но мы также знали, что все еще ничего не снимаем с того огромного рынка, который сами же и откупорили. Система была устроена так, что в Англии ты начинал получать с продаж только по прошествии года с выхода пластинки, а с заграничным продажами нужно было ждать аж восемнадцать месяцев. Наши американские гастроли тоже ничего не приносили. Оказавшись в Америке, мы ютились где придется. Олдхэм часто ночевал у Спектора в гостиной на диване. В 1964-м мы участвовали в шоу T.A.M.I., на котором выходили после Джеймса Брауна. Так вот, с этой выручки мы купили себе обратные билеты в Англию. Тогда наш гонорар был 25 тысяч долларов. И то же самое у Gerry & the Pacemakers и Billy J. Kramer and the Dakotas. А это уже немножко перебор, вам не кажется?