Читаем Life полностью

Первый концерт, который мы давали в Америке, был устроен в Swing Auditorium в Сан-Бернардино, Калифорния. В том же концерте участвовали Бобби Голдсборо — парень, который научил меня джиммиридовскому проигрышу, — и Chiffons. Но еще раньше произошел эпизод с Дином Мартином, который представлял нас перед выходом, когда мы записывались на ТВ для программы «Голливудский дворец». В Америке в ту пору, если у тебя были длинные волосы, тебя держали, во-первых, за чокнутого и, во-вторых, за пидора «Эй, педы!» — кричали нам с улицы. А Дин Мартин, когда нас представлял, сказал что-то вроде: «Эти волосатые чудики из Англии, Rolling Stones... Они сейчас за кулисами, выискивают друг у друга блох». Сарказм брызжет, все закатывают глаза. И он добавляет: «Только не оставляйте меня одного с этими…» — показывая в нашу сторону и изображая ужас. И это Дино, бунтарь из «крысиной стаи», который показывал палец миру шоу-бизнеса, притворяясь, что никогда не просыхает. Мы, честно говоря, слегка выпали в осадок. В Англии конферансье и прочий эстрадный народ могли нас не переваривать, но никто не смотрел на нас как на дешевый цирковой номер. Перед нами он уже выпустил на сцену сестер Кинг с пышными начесами и дрессированных слонов, которых заставляли вставать на задние ноги. Я люблю старика Дино, он вообще-то был веселый мужик. Просто он был еще не готов к смене караула.

Дальше — Техас и новые аттракционы, причем в одном случае — с полным бассейном дрессированных котиков между нами и публикой. Это была ярмарка штата Техас в Сан-Антонио. Именно там я познакомился с Бобби Кизом, первоклассным саксофонистом, моим лучшим корешем (мы родились с разницей в несколько часов). Рок-н-ролльная душа, здоровенный мужик — ну и злостный маньяк, куда без этого. Еще там выступал Джордж Джонс. Они входили, и за ними вкатывались шары перекати-поля — ну прямо как ручные, как собачки. Входят, занесут кучу дорожной пыли — банда ковбоев. Но, когда Джордж вышел на сцену, мы пораскрывали рты — вот это мастер!

Хотите послушать про величие Техаса — вам к Бобби Кизу. У меня ушло тридцать лет, чтобы убедить его, что Техас — это просто гигантский кусок чужой земли, который внаглую захватили Сэм Хьюстон и Стивен Остин. Бобби заводился до покраснения: «Да хули ты пиздишь?!» Но я ему сунул почитать пару-другую книжек про то, что на самом деде происходило между Техасом и Мексикой, и через полгода он говорит: «По-видимому, в твоих словах есть доля истины». Ага, Боб, знакомое чувство. Я раньше тоже верил, что в Скотланд-Ярде все чистенькие.

Но пусть о нашей встрече расскажет сам Бобби — это ведь техасская история. Он льстит моему самолюбию, но здесь я решил — так уж и быть.

Бобби Киз: В первый раз я увидел Кита Ричардса в живую в Сан-Антонио, в Техасе. Еще до того, как его встретить, я был настроен очень враждебно. Они записали песню Not Fade Away, которая принадлежит одному техасскому парню по имени Бадди Холли — он из Лаббока, как и я. Ну и я думаю себе: «Але, это была песня Бадди. А эти бледномордые тонконогие чмошники с дурацким акцентом — они думают, что могут приезжать сюда и зашибать деньгу на Баддиных песнях? Да я им наваляю — мало не покажется!» Beatles меня не особо задевали. Они мне вообще-то нравились, типа по секрету, но у меня прямо на глазах происходила смерть саксофона. Блин, ни у кого из этих парней в группах не было ни одного сакса! Мне грозило играть всю эту херню типа Tijuana Brass до скончания лет! Короче, я совсем не думал: «Зашибись! Будем в одном шоу». Я тогда играл с таким чуваком, Бобби Ви, у нас был хит — Rubber Ball (I keep bouncing back to you), — и нас ставили хедлайнерами, пока не объявились они, после чего хедлаймерами начали ставить их. Это в Техасе-то, на моей делянке!