Читаем Life полностью

Начали с того, что предъявили мне обвинение в опасном вождении, — это потому, что, когда я выезжал со стоянки ресторана, из под моих визжащих колес вылетал гравий. Целых двадцать ярдов опасного вождения. Обвинение номер два — «скрытое ношение оружия»: это про охотничий нож. Но багажник — другое дело, здесь им по закону требовалось указать «достаточное основание», то есть должно было иметься доказательство или обоснованное подозрение, что было совершено преступление. В противном случае обыск противозаконен, и даже если они найдут что искали, дело не завести. Они могли бы открыть багажник, если бы увидели через окно машины какую-нибудь контрабанду, но ничего такого они не видели. Эта история с «достаточным основанием» теперь, когда вечер подходил к концу, часто становилась причиной громких переругиваний между разными присутствовавшими чинами. Картер, явившись, первым делом заявил, что обвинение очевидно сфабриковано. В качестве достаточного основания коп, который меня остановил, додумался рассказать историю про запах марихуаны, который донесся до его носа из окна нашей машины, когда мы отъезжали, — именно поэтому они и захотели открыть багажник. «Они, наверное, думают, что я лох деревенский», — сказал нам Картер. Копы, по сути, утверждали, что минуты между выходом из ресторана и отъездом нам хватило, чтобы раскурить косяк и заполнить машину дымом настолько, чтобы его можно было обонять на расстоянии многих ярдов. По их словам, именно по запаху они нас и арестовали. Одно это подорвало всякое доверие к доказательствам обвинения. Картер обсудил вопрос с уже рычавшим от бешенства начальником полиции, у которого, с одной стороны, имелся осажденный город, но который, с другой стороны, понимая что может отменить завтрашний концерт на сцене Cotton Bowl в Далласе с уже раскупленными билетами, если задержит нас в Фордайс. Этот человек, шеф Билл Гоубер, для нас и для Картера выглядел воплощением быдловатого копа-южанина, местным вариантом моих друзей из участка в Челси, всегда готовых подмять закон под себя и покуражиться своей властью. Rolling Stones задевали Гоубера лично — своей одеждой, волосами, музыкой, всем, что они символизировали, особенно же — презрением к авторитетам, его авторитетам. Никакой субординации. Даже Элвис говорил им: «Так точно, сэр». Элвис, но не это отребье. Поэтому Гоубер наплевал на предупреждения Картера, что тот дойдет до Верховного суда, и дал команду открыть багажник. И, когда багажник открыли, всех ждал суперприз. Люди просто попадали от хохота.

Когда из Теннесси, тогда по большей части «сухого» штата, ты переезжал мост, ведущий в Западный Мемфис, что уже в Арканзасе, повсюду начинались магазинчики, торгующие алкоголем, фактически самогоном, в бутылках с коричневыми этикетками. В одной такой лавке мы с Ронни разошлись не на шутку — скупали любую тару с бурбоном, где только видели понтовые названия: «Летающий петух», «Бойцовый петух» или «Серый майор» — все эти прикольные фляжки с экзотическими письменами, выведенными от руки. В багажнике таких было штук шестьдесят. Так что теперь мы ни с того ни с сего попали под подозрение в бутлегерстве. «Нет, мы их купили, мы за них расплатились». И, я думаю, все это бухло спутало им карты. Все-таки на дворе 1970-е, и пьяницы — это совсем не то что торчки, тогда их четко отделяли друг от друга: «Хоть, как настоящие мужики, пьют виски». А потом они достали чемодан Фредди, запертый, и он сказал им что забыл комбинацию.

Они взламывают чемодан, и там, естественно, лежат два маленьких контейнера фармацевтического кокаина. Гоубер решил, что сцапал нас намертво — или как минимум сцапал Фредди.

Какое-то время разыскивали местного судью, уже затемно, и, когда тот прибыл, выяснилось, что он провел весь вечер за гольфом и выпивкой — к этому моменту он был уже на бровях.

И вот тогда началась настоящая комедия, абсурд, кейстоунские полицейские07: судья занимает свое место, а законники и копы со всех сторон с большим трудом стараются донести до него свое видение ситуации. Гоуберу нужно было от судьи постановление о законности обыска и допущения кокаина как улики, после чего нас всех задерживали по уголовным обвинениям — то есть бросали за решетку. От решения этого тонкого юридического вопроса, можно сказать, зависела судьба Rolling Stones, по крайней мере в Америке.

Дальше происходило нижеследующее, почти дословно, на основе того, что слышал я сам и что рассказал впоследствии Билл Картер. Это самый быстрый способ изложить историю, да простит меня Перри Мейсон.

В РОЛЯХ:

БИЛЛ ГОУБЕР. Шеф полиции. Мстительный, разъяренный.

СУДЬЯ УИНН. Председательствующий судья в Фордайсе. Очень нетрезвый.

ФРЕНК УИНН. Обвинитель. Брат судьи.

БИЛЛ КАРТЕР. Знаменитый пробивной уголовный адвокат, представляющий Rolling Stones. Уроженец Арканзаса, из Литл-Рока.

ТОММИ МЕЙС. Обвинитель. Идеалист, недавний выпускник юрфака.

Остальные присутствующие: Судья Фэйрли, привлеченный Картером в качестве арбитра, а также на случай, если его самого придется вызволять из тюрьмы.

Снаружи здания суда: