Читаем Life полностью

Тони Кинг: В Торонто во время тура Steel Wheels в комнату отдыха доставили мясную запеканку, ребята из охраны все успели урвать себе по куску, и когда прибыл Кит, он увидел, что кто-то вскрыл запеканку вперед него. Он потребовал назвать поименно, кто ел запеканку. В результате Джо Вуд бегала повсюду и спрашивала: «Ты ел мясную запеканку?» — и все отрицали свою причастность, кроме охранников, естественно, которые приложились как следует и отговориться уже не могли. Я тоже все отрицал, хотя и отщипнул себе немного. Кит тогда сказал: «Не выйду на сцену, пока здесь не окажется еще одна, целая». Поэтому пришлось посылать за новой, чтобы приготовили и доставили. Что делать — иду сообщаю Мику: «Шоу пойдет с задержкой, потому что Кит не хочет идти на сцену, пока не получит мясную запеканку». Мик говорит: «Ты это серьезно?» А я говорю: «В данном случае — да». Вплоть до того, что за сценой можно даже было услышать, как в один момент кто-то по рации сказал «Внимание, запеканка прибыла!» И её пронесли через комнату отдыха и отгрузили примо у Кита в гримерке — вместе с соусом «Эйч-Пи», куда ж без него. А он взял и просто воткнул в неё нож и больше даже не прикоснулся — пошел на сцену. Просто хотел первым разрезать корочку. И с тех пор ему всегда доставляли запеканку прямо в гримерку, чтобы он больше так не переживал.

Это теперь притча во языцех, мое правило на гастролях. Никто не касается моей мясной запеканки, пока я не сниму пробу. Корочка — моя! Отдельной строкой в контракте. Если заходишь в гримерку Кита Ричардса, а у него мясная запеканка на грелке пыхтит потихоньку, если она еще целенькая-не-тронутая, то только одному человеку позволено её вскрыть — мне. А то эти ненасытные ублюдки — им только дай, налетят и все подметут.

Я запугиваю народ такой фигней чисто ради смеха, если по правде. Потому что я очень редко что-то ем перед выходом. Это хуже не придумаешь — по крайней мере в моем случае. Еще ничего не переварилось в желудке, а тебе надо вперед и с песнями, наяривать Start Me Up и потом еще два часа работать. Мне нужна еда в гримерке просто на тот случай, если я пойму, что ничего не ел весь день и нужно хоть немного заправиться. Это такой мой личный обмен веществ — мне нужно, чтоб во мне было хоть немного топлива.

Когда в 1998-м моя дочка Энджела выходила за Доминика, своего дартфордского жениха, мы гуляли в «Редлендсе» — устроили большое и великолепное мероприятие. Доминик прилетел из Торонто, чтобы просить моего разрешения жениться на Энджеле, и я держал его в неведении аж две недели. Вот бедняга. Я был в курсе его планов, но он не знал, что я знаю, что он собирается меня просить, и ему все никак не предоставлялась возможность — я все время куда-нибудь уводил разговор или он не мог набраться смелости поднять эту тему. А после я уезжал в тур. Так что каждое утро, даже после того, как Доминик тусовал всю ночь и не ложился, Энджела спрашивала: ну что, ты ему сказал? И он говорил, что нет. Под конец, когда был уже совсем цейтнот, я сказал ему под утро: да ну, мать твою, конечно можно, давай женись — и одарил его браслетом с черепом, чтоб запомнилось.