Читаем Life полностью

Никому не хватало смелости избавиться от этого хлама. И тогда я стал думать: а из-за чего я вообще втянулся в это дело, которым я занимаюсь? Из-за тех чуваков, которые приходили и записывали свои вещи в одной комнате с тремя микрофонами. Они не собирались снимать каждый хмык ударных или баса. Они снимали звучание места. Ты не получишь этих неуловимых особенностей звука, если растащишь все по кусочкам. Вдохновение, настроение, душа - называйте как хотите - какой к ним микрофон приставить? Что было записано в 1980-х, могло быть намного лучше, если б мы раньше прониклись этой идеей и не шли бы на поводу у технологий.

В Коннектикуте Роб Фрабони соорудил студию — мою «Комнату по имени L» (из-за её L-образной формы) — прямо в подвале моего дома. У меня выдался год отпуска, в 2000-2001-м, и мы с Робом занимались её постройкой. Мы смонтировали микрофон лицом к стене, не стали направлять его ни на какой инструмент или усилитель. Мы решили, что будем снимать то, что отражается от потолка и стен, вместо того что бы выводить каждый инструмент отдельно. На самом деле студия вообще не нужна, нужно просто помещение. Весь вопрос в том, где поставить микрофоны. Еще мы добыли себе массивный восьмиканальный магнитофон производства Stephens — одну из самых добротных, самых потрясающих пишущих машин на свете, которая еще и выглядит прямо как монолит у Кубрика в «Космической одиссее».

Единственный пока официально выпущенный трек, изготовленный в L, — это You Win Again, который пошел на трибьют Хэнку Уильямсу Timeless, кстати, получивший «Грэмми». Лу Палло, который служил вторым гитаристом у Леса Пола года, если не столетия, отметился на нем со своей гитарой, Потрясающий гитарист. Он живет в Нью-Джерси. «Какой у тебя адрес, Лу?» «Манимейкер-роуд, — отвечает, — но название все врет»198, Джордж Ресили играл на барабанах. У нас организовался настоящий домашний бэнд, и любой, кто оказывался поблизости, приходил и играл. Заглядывал, например, Хьюберт Самлин, гитарист Хаулин Вулфа, из музыки которого Фрабони потом сделал очень кайфовый диск под названием About Them Shoes («Кстати, про ботинки»). Прикольное название. 11 сентября 2001-го нас круто оборвали посреди записи одной вещи с моей старой пассией Ронни Спектор - песня называлась Love Affair.

Есть шанс начать вариться в собственном соку, если работать только со Stones. И даже с Winos это не исключено. И мне очень важно, чтобы можно было работать за этими рамками. Я получил хороший заряд, когда работал с Норой Джонс, с Джеком Уайтом, с Тутсом Хиббертом — мы с ним сделали вместе то ли две, то ли три версии Pressure Drop. Если не играешь с другими людьми, ты, считай, сам себя запираешь в собственной клетке. И тогда, если сидишь на своей жердочке и не рыпаешься, тебя могут просто списать в расход.

Том Уэйтс — один из первых, с кем я работал на стороне, еще в середине 1980-х. Я только потом сообразил, что он же никогда раньше ни с кем не сочинял в паре, кроме своей жены Кэтлин. Он по-своему милейший парень и один из оригинальнейших сочинителей. Где-то на заднем плане у меня всегда мелькала мысль, что было бы реально интересно с ним поработать. Так что начнем с небольшой порции лести от Тома Уэйтса. Отзыв просто шикарный.

Том Уэйтс: Мы писали Ram Dogs. Я тогда еще жил в Нью-Йорке, и кто-то спросил насчет моих пожеланий пригласить кого-нибудь сыграть на альбоме. И я сказал: Кит Ричардс как вариант. Просто дурака валял. Это все равно как если б я сказал — Каунт Бэйси или Дюк Эллингтон, в этом духе. Я выпускался на Island Records, а Крис Блэкуэлл знал Кита по Ямайке. В общем, кто-то схватился за трубку, а говорю: нет-нет-нет! Но уже было поздно. И, само собой, получаем ответ: «Нечего больше выжидать. За дело». И тогда он приехал в RCA, эту громадную студию с высоченными потолками, с Аланом Роганом, своим гитарным завхозом, и с примерно полутора сотней гитар.