Читаем Life полностью

В начале 1977-го весь бэнд ждал меня в Торонто. Я откладывал вылет уже много дней. Мне слали телеграммы: «Где ты пропадаешь?» У нас планировался концерт в клубе El Macombo из которого потом несколько треков пошло на альбом Love You Live. Нужно было несколько дней для репетиций. А мне явно было никак не вытащить себя из нашего распорядка на Олд-Черч-стрит. И требовалось захватить с собой на гастроли Аниту, что представляло не меньшую трудность. Но наконец мы туда улетели, 24 февраля. Концерты — два вечера — стояли в расписании через десять дней. Я вмазался в самолете, и непонятно как моя ложка после этого очутилась у Аниты в кармане. В аэропорту у меня ничего не нашли, но у Аниты нашли ложку, и её задержали. И после этого взяли паузу. Бросили все силы, чтобы приготовить большую облаву на мой номер в отеле Harbour Castle, потому что знали, что что-нибудь обязательно нароют — где торчки, там всегда добыча. Они еще перехватили посылку с дурью, которую я себе выслал вперед. Алан Данн, самый главный долгожитель на службе у Stones, начальник снабжения и транспорта, потом выяснил, что постоянный персонал гостиницы внезапно обнаружил рядом с собой много новых коллег, которых наняли в основном для обслуживания телефонов и телевизоров. Полиция готовила себе место действия, подтянула солидный резерв, чтобы бросить его против одного гитариста. Директор гостиницы должен был знать про это, но, разумеется, нас никто не предупредил. А Питер Радж, тур-менеджер, чтобы сэкономить, не стал ставить людей на этаже. Так что полиция вошла прямо в номер. Марлон в обычных обстоятельствах не пропустил бы ни одного копа, но эти были одеты в форму официантов. Меня они долго не могли добудиться. По закону ты должен быть в сознании, чтобы тебя арестовали. Им понадобилось сорок пять минут - я до того оттрубил пять суток без сна плюс вмазался порядочно и отъехал в полный аут. Это был последний день репетиций, и я успел поспать часа два. В памяти осталось, что я просыпаюсь, а меня бьют по щекам — два канадских копа кантуют меня по-всякому, и шлепками стараются «привести в сознание». Хрясь-хрясь-хрясь-хрясь-хрясь. Как вас зовут? Назовите свое имя. Вы знаете, где находитесь и почему мы здесь? «Меня зовут Кит Ричардс, я нахожусь в отеле Harbour. Почему вы здесь, понятия не имею». Тем временем обнаруживают мою заначку А там добра где-то на унцию. Немало, конечно. Но не больше, чем нужно одному. Я хочу сказать, город таким количеством не накормишь. Но, понятно, они свой товар знали хорошо, как я — свой, и герыч этот очевидно был не канадским А я только прилетел из Англии. Да и лежал он у меня в дорожном чемодане.

В общем, меня арестовали, отвезли в их конно-полицейский участок, и время суток было явно не мое. Меня оприходовали как полагается: внесли в регистр, все дела. И из-за количества, которое они нашли, меня решили пустить по статье «сбыт», что в Канаде — автоматический многолетний срок. Я говорю: ладно, хрен с вами. Ну хоть граммчик мне верните. Они говорят: «Нет, мы не имеем права». Я их спрашиваю; ну и что теперь? Вы же знаете, что мне надо, что мне так и так придется его доставать. Что вы собираетесь — будете ходить за мной, чтобы снова накрыть? Такой у вас план? И как выдумаете его отрабатывать? Дайте мне чуть-чуть, пока я соображу, что к чему. «Нет-нет-нет, нельзя». И тогда отличился Билл Уаймен. Он появился раньше всех и спросил, чем можно помочь. И я честно сказал, что я тут без ничего и срочно нужно поправиться. Конечно, это совсем не его тема, но Билл сказал, что постарается. И кого-то нашел. Мы работали в El Macombo, так что имели какие-то местные контакты через клуб. Билл взял дело в свои руки и раздобыл мне допинга на поправку. Причем он сильно рисковал, учитывая, какое было ко мне внимание. Это был, кажется, самый эмоциональный, самый дружеский момент, который у меня был с Биллом за всю нашу историю.