Читаем Life полностью

Я должен был слушаться инструкций, с которыми он к нам попал. И инструкции, судя по всему, были правильными, потому что продукт был отменный, и никто не жаловался Я повесил формулу на стену, чтобы не забыть. Девяносто семь к трем. Естественно, была мысль сочинить песню с таким названием, но потом я решил, что незачем мне выставляться. Я проводил половину времени от обеда до вечера, выверяя эту дозировку. У меня были такие роскошные старинные весы, массивные, бронзовые и очень-очень точные, и большой совок для лактозы. Девяносто семь грамм. Откладываешь в сторонку и затем зачерпываешь ложечкой героин из пакета, три грамма. Ссыпать в одну емкость и тщательно перемешать Нужно как следует её потрясти. Я помню, что торчал там часто, что значит, что я никогда не смешивал много сразу. Делал запас на пару дней или, может, чуть больше.

Мы подыскивали студию в Канне и других местах, прикидывали, сколько французы захотят с нас содрать. Но «Неллькот» имел большой подвал, и у нас была собственная мобильная студия. «Могучемобиль», как мы её называли — фургон с восьми канальными магнитофонами. Стю их подобрал и отладил. Мы придумали её, ещё совершенно не планируя перебраться во Францию. Единственная частная передвижная установка для звукозаписи на тот момент. Мы и не понимали, когда её собирали, какая редкость у нас в руках, но скоро мы уже сдавали её в аренду Би-Би-Си и Ай-Ти-Ви, потому что у них было только по одной на каждую. Еще одна прекрасная, свалившаяся с неба удача из тех, которые у Stones случались постоянно.

В общем, в один июньский день она вкатилась в ворота и встала на прикол у парадного крыльца, и мы протянули провода от неё в дом. Никак иначе я с тех пор и не работал. Когда у тебя под рукой нужный аппарат и правильные люди, никаких больше студий тебе не нужно. Один Мик до сих пор думает, что все обязательно надо пропустить через «настоящую» студию, что без этого по-настоящему не запишешься. Как сильно он заблуждается, доказал наш последний — на момент написания книги — альбом A Bigger Bang, и особый прикол в том, что мы сделали эту вещь у Мика дома, в его маленьком замке во Франции. Мы окончательно обкатали весь материал, и он говорит: «Теперь отнесем это в настоящую студию». Мы с Доном Уозом переглянулись, и с Чарли тоже... Ну что за хуйня? Мы уже довели вещь здесь. Что тебе неймется расстаться с такой кучей бабла? Чтобы можно было сказать, что все было записано в такой-то и такой-то студии, стеклянная перегородка и аппаратная, все дела? Не, старик, никуда мы не пойдем. В общем, в этот раз он наконец-то поддался.

Подвал в «Неллькоте» был вполне вместительный, но поделенный на много отсеков. Проветривалось все не ахти — отсюда, кстати, взялся Ventilator Blues. Самой дикой вещью была необходимость искать, где ты оставил своего саксофониста. Потому что Бобби Киз с Джимом Прайсом все время переходили с места на место, искали правильный звук, — в основном это было спиной к стене в конце узкого коридора, точно как на одном из снимков Доминика Тарле, где еще видны ползущие за угол провода от микрофонов. Кончилось все тем, что микрофонный кабель от духовой секции мы покрасили в желтый. Если ты хотел дать инструкции своим духовикам, ты шел по желтому кабелю, пока в них не утыкался. Бывало тоже, что хрен разберешь, где сам находишься. Еще бы, в таком-то громадном доме. Иногда Чарли сидит в каком-то отсеке, и мне нужно протопать еще с четверть мили, пока я его найду. Но, учитывая, что это было подземелье замка, почти как в книжках, работать там было прикольно.

Все акустические особенности этого подвала были открыты не мной. Мы, например, где-то неделю не знали, куда пристроился Чарли, потому что он каждый вечер пробовал новые закутки. Джимми Миллер предложил ему разместиться в конце коридора, но Чарли сказал: блин, да я так полмили буду добираться, слишком далеко, давайте ближе. В общем, нам приходилось прочесывать каждый уголок.

Добавлять электронное эхо без крайней нужды не хотелось, расчет был на естественное, и здесь, внизу, попадались кое-какие реально экзотические варианты. Например, я записывал гитару в комнате с плиткой: поворачивал комбик, чтобы он смотрел в угол, и проверял, что при этом ловится на микрофон. Я помню, что делал это для Rocks Off и, кажется, Rip This Joint. В общем, писаться там было не очень нормально, особенно поначалу, но, когда мы уже втянулись через неделю-две, все стало абсолютно естественно. Не было никаких разговоров в группе или с Джимми Миллером, или с Энди Джонсом, звуковиком, типа «какой больной придумал писать здесь диск». Нет, все было на мази. Надо было только упереться и делать свое дело.