Читаем Личный враг Геринга полностью

– Извините, но я не понимаю, почему мы их отпустили. Из двенадцати «юнкерсов» одиннадцать вернулось на базу… Сейчас заправятся, кофе попьют, опять понесут свои бомбы на голову пехоте, а мы будем радоваться, что целы?

В строю вдруг прекратились смешки, все внимательно слушали Беса.

– Мы истребительный полк? – продолжил негромко Бессонов. – Если так, то должны истреблять! Увидел – уничтожь! Любой ценой. Хоть ценой жизни. Ни один не должен уйти!

– А как же прикрытие? – не мог угомониться «Гамлет».

– Не более чем отвлекающий фактор. Собака лает, караван идет! Бомберов приземлили, тогда и с «худыми» можно в догонялки поиграть. А так: увидел – уничтожь! И никак по-другому! Извините за резкость.

– Легко сказать… «отвлекающий фактор» срежет, не успеешь «мяу» сказать, – засмеялся кто-то из молодых летчиков.

– А ты не подставляйся и не мажь, истребитель…

Вмешался кэп:

– Разговорчики в строю! Всем отдыхать. Няньки, через полчаса – готовность номер раз. Бессонов, ко мне. Разойдись, – он повернулся к Бесу. – Я смотрю, в тебе агитатор умер. Во загнул, – сказал командир, закуривая папиросу.

– Я не загибал, товарищ командир. Будь моя воля, ни один бы не ушел…

– Не горячись, Пал Григорьевич. Ты по себе ореликов не суди. Вернулись, и на том спасибо. Надеюсь, и с твоей помощью окрепнут, станут на крыло, мы обязательно всю эту нечисть приземлим.

– В этом-то я не сомневаюсь. Вопрос: когда и какой ценой? – Бессонов вдруг сменил тему: – Товарищ командир, есть предложение.

– Нет возражений! Только вечером…

– Я не об этом. А вы не хотите отбить охоту у фрицев делать засаду у нашего аэродрома?

– Думал, но как?

– Контрзасада!

– Не понял.

– Вы поле за Курделевкой видели? Сажаем там дежурную пару. Там лесок, можно спрятаться. Вокруг аэродрома – наблюдателей с биноклями. Заметят кого – сигнал в Курделевку. Фрицы за нашей полосой наблюдают, а тут – сюрприз! И не сухие и без боеприпасов, а очень даже жаждущие потанцевать…

– А что? Вариант… Надо обмозговать…

– Я сам готов. Дайте мне «Гамлета». Заодно и обкатаю.

– Пал Григорьевич, ты прямо на ходу подметки режешь… Не будет большой задачи от комдива, сделаем. Завтра. А сегодня вечером не забудь в столовую, – командир потушил папиросу и внимательно посмотрел в лицо Бессонова. – Или ты действительно Шурку боишься?

– Товарищ командир, прошу…

– И слушать не хочу! А то у меня возникает ощущение, что вы, штабс-капитан, нами брезгуете.

– Нелогично. С технарями не брезгую, а с летчиками – да? И про Александру Васильевну вы напрасно…

– Ну, так скажи!

– Вы сами мне напомнили мое звание. Оно для меня не только гордость, но и обязанность. Честь дворянина и офицера меня обязывает получить сатисфакцию с человека прежде, чем сесть с ним за один стол. Поэтому извините.

– Ну что ты будешь делать? Морду набить – не вариант. Плюнь ему в харю и всех делов! – командир глянул на опустившего голову Беса. – Давай так. Я гарантирую, что Мыртова за столом не будет. Придешь?

– Приду. Только пригласите, пожалуйста, и Хренова.

– С удовольствием.

Бессонов пожал протянутую руку командира и, обходя группу все еще толпящихся летчиков, поспешил в сторону техзоны. Когда он подходил к своему самолету, там крутились несколько механиков и Хренов. Тот дурным голосом прокричал: «Смирно!» – и, грозно топая сапожищами, пошел навстречу. Бес прервал концерт, неожиданно обняв старшину и прошептав на ухо:

– Спасибо, дорогой Алексей Михайлович.

Когда тот отстранился, то увидел у всегда выдержанного и сухого друга в глазах слезы.

– Ты чего, Пал Григорьевич?

– Извини… Накатило… Просто я сегодня счастлив…

Эту картину наблюдали издали летчики. Курили, смеялись. Радовались хорошей погоде, удачному боевому вылету, молодости, наконец. Век бы так! Разговор у них был свой.

– Хлопцы, а чего Бес нас сторонится?

– Я бы тоже таких стрелков, как ты, обходил за километр, – высказал свою гипотезу комэск. – Ты сколько выпустил по «лаптежнику»? Весь боезапас? А попал?

Летчики вокруг засмеялись.

– А он – три короткие очереди и три «мессера»! Я не то что такого не видел – не слышал о таком. А почему? Мы с вами стоим, готовимся к обеду, а он, гляди, уже к пулеметам с ключом полез…

– И то правда, айда, хлопцы, с няньками побалакаем.

– Камандыр, а кто Бесу глаз подбыл? – поинтересовался вдруг Мухамедов у Лукина.

– А тебе-то что?

– Нэ скажи. Тэпэр это очень мой дэло, – многозначительно протянул горячий кавказец.

Еще один не менее интересный разговор происходил в столовой.

– Девочки, у нас вечером праздник. Отмечаем четыре сбитых. Командир наказал приготовить еще два прибора, – заявила зав летной столовой пышнотелая Любовь Яковлевна, вернувшись с КП, куда ее вызывал командир.

– Это для кого? – поинтересовалась бойкая на язык Шурка.

– Для твоего… для твоего… Говорят, он три из четырех завалил. Вот тебе и доходяга! Вот тебе и «дед»!

– Какой он доходяга? – загорелась щеками кареглазая красавица, которая одним взглядом могла отшить любого ухажера.

– Откормить – дело нехитрое. А как насчет «деда»?

– Люба, «дедом» его никто, кроме тебя, не зовет.

– А как же?

– По позывному – «Бес»!