Читаем Личные враги полностью

Они стали на коленях, лицом к лицу, и в улыбке Ариона было столько страсти, что кровь тяжело и гулко застучала в висках Лорен. Отбросив свой капюшон, Арион притянул девушку к себе. Руки его жадно, как в лихорадке, бродили по ее телу, лаская то грудь, то округлые податливые бедра, словно он хотел разом обнять ее всю.

— Лорен, — прошептал он хрипло, щекоча дыханием ее шею, — Лорен, Лорен, зачем ты пришла сюда?

И, не дожидаясь ответа, он снова стал целовать ее. Все ее тело затрепетало, отзываясь на эти быстрые, жгучие, пьянящие поцелуи, в которых чувственная страсть сливалась с почти благоговейной нежностью. Лорен оробела под этим неистовым натиском, но кровь уже закипала в ее жилах, и женским чутьем она угадала свою власть над этим сильным и бесконечно нежным мужчиной. Теперь она дерзко отвечала на его ласки, восполняя неопытность чувственным пылом юной страсти. С губ Ариона, восхищенного ее смелостью, сорвался хриплый, почти звериный стон.

— Лорен, — дрогнувшим голосом прошептал он и чуть слышно, изумленно рассмеялся. — Бог мой, что же мы, делаем здесь…

Лорен вынудила его замолчать единственным, доступным ей сейчас способом — закрыла ему рот поцелуем.

— Молчи! — жарко прошептала она, на миг оторвавшись от его губ. — Молчи, прошу тебя.

И вдруг — это произошло в одно непостижимое мгновение — Арион склонился над ней, накрыв ее своим жарким, тяжелым телом. Над ними высился, вонзаясь в ночное небо, каменный дуб, а выше его, в разрывах облаков, мерцали далекие звезды.

Властным движением Арион раздвинул ее бедра, и Лорен покорилась, с восторгом ощутив, как охватывает все тело томительный жар предвкушения. Сейчас она не замечала ни холода, ни снега — только этот жар да сильные, уверенные руки Ариона, только страсть и нетерпение, охватившие их обоих.

Это не сон. Сейчас она, Лорен Макрай, отдаст всю себя мужчине, любимому, заклятому врагу, за которого она готова умереть. Еще недавно Лорен казалось, что она готова к этой минуте, но лишь сейчас…

Арион овладеет ею — ее девственностью, телом, сердцем, помыслами и душой. Эта мысль пугала ее своей откровенностью. Но Лорен знала, что желает этого всем своим существом. Она замерла, боясь пошевелиться, даже вздохнуть, ожидая, когда темная и жаркая волна страсти захлестнет ее с головой.

Арион обхватил ладонями ее лицо, и странная боль промелькнула в его глазах — словно все происходящее было для него источником не наслаждения, а муки.

«Я люблю тебя, — подумала Лорен. — Я хочу быть твоей».

Она чуть заметно шевельнулась — и Арион замер, словно оцепенев. Возле губ его легли горькие, напряженные складки.

— Что же мы делаем? — прошептал он.

Вместо ответа Лорен крепче притянула его к себе.

— Не надо, — пробормотал он, закрыв глаза, и мучительная гримаса исказила его лицо. — Подожди…

— Нет, — негромко, но твердо ответила она и прильнула к нему всем телом, ощутив меж бедер жаркую, упоительную и путающую твердость его мужского естества.

Арион, глухо застонав, вошел в нее.

У Лорен перехватило дыхание, когда сладкая, неведомая прежде боль обожгла ее. Как будто что-то вспыхнуло во влажной глубине ее естества.

Он остановился, так и не довершив начатое. Она вцепилась в его плечи, притянула его к себе, безмолвно моля и требуя продолжать.

— Что же… — начал Арион, но тут же оборвал себя, со свистом втянув воздух сквозь стиснутые зубы. В его широко раскрытых глазах металось смятение. Дрожащими пальцами он отвел с ее лица непослушный влажный локон. — Лорен… на поляне, в снегу — так нельзя. Это неправильно.

— Нет, правильно! — с силой выдохнула она.

Арион замер, не сводя с нее глаз. Он был так близко, что Лорен слышала частый, лихорадочный стук его сердца. Потом он отстранился от нее, приподнялся на вытянутых руках. Его била чуть заметная дрожь.

Что-то в нем изменилось неотвратимо. Взгляд его, прежде затуманенный страстью, теперь обрел горькую, трезвую ясность.

— Нет! — почти простонала Лорен, с ужасом осознав, что сейчас расплачется, как дитя.

— Я не могу, — покачав головой, тихо сказал Арион. — Так — не могу.

И, к безмерному разочарованию Лорен, он встал и отошел прочь, оставив ее одну — униженную, покинутую, дрожащую.

Лорен села, одернула платье и запахнула плащ.

— Это значило бы развязать войну, — тяжело проговорил Арион в пустоту.

Лорен промолчала.

— Это разлучило бы тебя с твоим кланом, родными, со всем, что тебе дорого, — продолжал он, все так же не глядя на нее. — Это погубило бы тебя.

— Мне все равно, — бросила она, не поднимая глаз.

— Неправда, — возразил Арион, повернувшись к ней. — Не пытайся мне лгать.

— Да наплевать мне! — яростно выкрикнула Лорен.

Арион серьезно и грустно смотрел на нее сверху вниз, почти неразличимый в призрачном свете звезд.

— А мне — нет, — сказал он. — Мне не наплевать.

Он шагнул к Лорен и, присев на корточки, легонько коснулся ладонью ее щеки. Она стиснула зубы, стараясь не морщиться, когда его пальцы задели оставленный Мердоком синяк.

— Зачем ты это сделала? — едва слышно, с болью спросил Арион. — Зачем прислала мне это письмо?