Читаем Личные мотивы полностью

— Хорошо, — одобрительно кивнул Стасов, — это ты молодец, я как-то не сообразил, даже не спросил ничего об этом у заказчицы. Правда, много времени прошло, доктор-то к моменту убийства уже три года как не оперировал и вообще не работал. Но проверить надо. Еще какие мысли?

— Слушай, — возмутилась Настя, — что ты меня истязаешь? Ты вызови того, кто поедет в Южноморск, и над ним измывайся. Ты что, хочешь, чтобы я тебе вот так, на слух, сразу весь план работы нарисовала?

— Так ты же и поедешь, — невозмутимо отозвался Стасов, отбирая у нее коробку с недоеденной пиццей. — Остановись, беглец бесчестный, я, между прочим, тоже есть хочу.

Настя со стуком положила нож и вилку на покрытый салфеткой стол «для переговоров», за которым они сидели, и уставилась на шефа.

— То есть как это я? Почему?

— Ну а кто же? Кто у нас в конторе главный по части трупов? Если ты в течение двух месяцев следила за неверными супругами и собирала сведения о сомнительных друзьях неуправляемых деток, это не значит, что я забыл, где ты раньше служила.

— Но Мишка Доценко тоже там служил. Почему ты посылаешь меня, а не его? Потому что он твой родственник?

— Потому что у него маленький ребенок, и Ирочка с ума сойдет, если останется одна. Она не справится, ты же знаешь.

— Знаю, — вздохнула Настя. — И когда ехать?

— Чем скорее, тем лучше.

Она недовольно нахмурилась.

— Что за спешка? Ты же сказал, что убийство совершено больше трех месяцев назад. Все равно горячих следов уже нет, а остывшие никуда не убегут.

— Понимаешь, заказчица настаивает, чтобы работа началась как можно быстрее. Она нервничает. А чего ты ехать-то не хочешь, я не понимаю? Там сейчас уже совсем тепло, море, солнце, благодать. Встреться с заказчицей, с Евтеевой этой, собери у нее всю необходимую информацию, купи билет да езжай себе с богом. На месте можешь не торопиться, отдохни по возможности, позагорай, поваляйся на пляже, выспись. Когда еще такая возможность представится?

— Стасов, — с досадой произнесла Настя, — ты, конечно, мой шеф, но ты, по-моему, совсем тупой. Вот смотри: сегодня двадцать третье апреля, мне нужно еще два-три дня, чтобы закончить дело и написать отчет, получается двадцать шестое. Потом встреча с Евтеевой — двадцать седьмое. Получается, я смогу выехать в Южноморск не раньше двадцать восьмого. Ну?

— Что — ну? И отлично, и поезжай двадцать восьмого.

— А праздники? Сначала майские — три дня выходных, потом День Победы — тоже три дня. Многие устраивают себе каникулы с первого до одиннадцатого мая. Все разъедутся по друзьям и родственникам, по заграницам или в дома отдыха и пансионаты. И кого я там найду в это время? Какой смысл ехать именно сейчас?

— Каменская, — голос Стасова стал строгим, — я тебе уже сказал: заказчица нервничает и хочет, чтобы работа началась немедленно.

— Так ты ей объясни…

— Я не буду ничего ей объяснять. Она так хочет, значит, так и будет. Она платит деньги за работу, и мы эту работу должны делать, а не выходные с праздниками считать. В конце концов, не все же разъедутся, кто-то и останется в городе, и тебе будет чем заняться. А остальных найдешь и опросишь после одиннадцатого, когда все вернутся. Да не кисни ты, Настасья, — он улыбнулся, — я ведь знаю, о чем ты думаешь: о том, что, если в праздники работы будет мало, тебе придется торчать в этом Южноморске впустую. Угадал?

— Угадал, — кивнула она.

— Выбрось из головы. Я уже сказал: отдыхай, расслабляйся и ни о чем не думай. Считай, что это мой тебе подарок… У тебя же юбилей в этом году, верно? Где-то в середине июня?

Это было правдой, в середине июня Насте Каменской исполнится пятьдесят лет. Цифры пугали и казались пузатыми и отталкивающими.

— Ну вот, — заключил Стасов, — будем считать, что мы договорились. И мне голову над подарком к твоему дню рождения не ломать.