Читаем Личные мотивы полностью

— А выезжает здесь, как раз рядом с переходом через трассу. Значит, запоминай: магазины подороже находятся на той стороне, там цены выше, но зато все есть: и продукты, и бытовая химия, и одежда, и спорттовары, и все прочее. Если хочешь сэкономить и делать покупки подешевле, садишься на автобус и проезжаешь ровно одну остановку, там поселок попроще и магазины соответствующие, выбор, конечно, намного скромнее, но и цены помягче. Торговый центр на той стороне круглосуточный, в поселке магазины работают в обычном режиме, с восьми утра до восьми вечера, как в старые времена.

Слушая инструктаж, Валентина про себя решила, что, уж конечно, в дорогой торговый центр она ни за что ходить не станет, в еде она непривередлива, а деньги надо экономить.

— А вы далеко отсюда работаете? — спросила она Нину.

— На той стороне, — Нина Сергеевна махнула рукой в сторону отвергнутого Валентиной торгового рая, — там элитный поселок. Хочешь, пройдемся туда? Покажу тебе свой трудовой фронт.

Почему же не пройтись? Гулять Валентина всегда любила, да и любопытно.

Она почему-то была уверена, что вот они пересекут трассу, обогнут огромное здание торгового центра и сразу же окажутся на месте, но они уже минут двадцать шли и шли вдоль роскошных особняков за высокими заборами, а «трудового фронта» что-то не видать.

— Как далеко, — удивленно произнесла Валентина. — Я думала, это ближе.

— А что, устала?

— Нет, только удивляюсь: неужели вы каждый день в такую даль пешком ходите? Не устаете?

— Почему ты решила, что пешком? — расхохоталась Нина Сергеевна. — Я на машине езжу. Ну ладно, когда я вернулась, ты спала, но уезжала-то я сегодня у тебя на глазах. И ты, между прочим, стояла на крыльце и смотрела мне вслед. Красная «Хонда». Ну, вспомнила?

Валентина сперва опешила, потом невольно залилась краской. Да, есть у нее такая дурацкая особенность: всецело погружаться в свои мысли, причем настолько глубоко, что окружающий мир вообще перестает существовать. В такие минуты Валентина ничего не видит, не слышит и даже не чувствует, а потом страшно удивляется, когда выясняется, что именно в эти самые минуты что-нибудь произошло, а она и не помнит…

— Нет, не вспомнила, — честно призналась она. — Я, наверное, задумалась и все пропустила. Со мной так бывает. Извините.

Она ждала, что сейчас Нина Сергеевна заохает, заахает, всплеснет руками и разразится длинной тирадой насчет того, как это опасно — быть такой невнимательной, ведь эдак можно и в неприятности влипнуть, и под машину угодить, и вора не заметить, но Нина вопреки ожиданиям только молча кивнула, а через несколько секунд заговорила о чем-то совершенно постороннем. Наверное, на своем веку она повидала людей еще и не с такими странностями.

Наконец они остановились перед кирпичным забором с глухими металлическими воротами и расположенной рядом дверью со звонком домофона.

— Вот здесь я и работаю, — Нина Сергеевна нажала кнопку домофона. — Сейчас сама все увидишь. Костик, открой, пожалуйста.

Через пару секунд дверь распахнулась, и Валентина увидела рослого плечистого парня в темно-синей форме охранника.

— Что случилось, тетя Нина? — обеспокоенно спросил он. — Вы же вроде совсем ушли.

— Я свою гостью на экскурсию привела. Познакомьтесь, это Костя, охранник, а это Валечка.

— Здрасть, — буркнул Костя. Он уже успел опытным взглядом неженатого мужика оглядеть Валентину и оценить ситуацию как не представляющую интереса (дамочка старовата, пожалуй), а потому решил не тратить попусту силы на любезности. Разумеется, ему, двадцатидвухлетнему, Валентина в свои тридцать пять, несмотря на безусловную привлекательность, показалась окончательной и безоговорочной старухой.