Читаем Личные мотивы полностью

В субботу, 29 мая, Борис Кротов запер дом, сел в машину и поехал в Москву. Криминальный авторитет Артур назначил ему встречу в ресторане, который ему же и принадлежал. Хан тщательно готовил Бориса к разговору с Артуром, особенно напирая на то, что Артур ни за что не должен догадаться, откуда у Бориса сведения о его «крыше».

— Ты ни от кого не мог этого узнать, только от меня, — несколько раз повторил Алекперов. — А наш с тобой контакт должен для всех остаться тайной. Я тебя прошу, Кротов, будь предельно внимательным, обдумывай каждое слово, взвешивай каждый звук, который будешь произносить. Артур страшно подозрителен и недоверчив, но у него есть слабое место, на котором можно сыграть: он невероятно тщеславен по части власти, авторитета и полномочий. Напирай на это — не прогадаешь.

С Артуром Кротов был знаком не очень хорошо, их когда-то представили друг другу, потом они несколько раз пересекались на тусовках у разных людей, а потом Артур пригласил Кротова на рандеву и заказал ему портрет своей нынешней подружки, той самой, которая теперь исправно ездила к Борису на сеансы. Вот, собственно, и все знакомство.

Кротов подъехал к ресторану, вышел из машины и немедленно попал в объятия широкоплечего бодигарда, который тут же авторитетно заявил, что ресторан закрыт и откроется только в семь вечера, и делать здесь Кротову совершенно нечего. Последовал обмен репликами, в результате которого Бориса проводили на второй этаж в кабинет хозяина, вкушающего обед.

Сорокасемилетний Артур, невысокий, полноватый, плешивый, с маленькими усиками, респектабельный и очень обаятельный, стремился придерживаться мировых стандартов «здорового образа жизни» и «здорового питания». У него были собственные представления об этих стандартах, и никто не мог сказать точно, насколько они отличаются от настоящих, действительно «мировых». Едва войдя в помещение, Кротов сразу окинул взглядом стол и с трудом удержался от гримасы: вареная спаржа, сельдерей ломтиками, помидоры-черри, стручки зеленого горошка, мини-кукуруза.

— Заходи, — Артур сделал гостеприимный жест, — присоединяйся, пообедай со мной чем бог послал.

Борис крепко пожал протянутую руку с жесткой ладонью и сел напротив.

— А что тебе бог сегодня послал? — насмешливо спросил он.

Артур едва шевельнул бровями, и стоящий за его спиной официант немедленно доложил:

— Суп-пюре из лука-порея и соевые спагетти с запеченными на гриле баклажанами. Десерт — суфле из обезжиренного йогурта со свежей клубникой.

— Вот десерт я, пожалуй, съем, — кивнул Борис. — Для всего остального нужна такая сила воли, как у тебя, Артур. Я такой волей похвастаться не могу.

Артур самодовольно ухмыльнулся и отправил в рот дольку сельдерея.

— Сила воли — залог здоровья и долгой жизни, — поучительно произнес он. — Ну, рассказывай, какие у тебя проблемы, зачем встречу просил. Или на бабу мою нажаловаться хочешь? Достала она тебя?

— Что ты, — улыбнулся Кротов, — с ней все в порядке, никаких претензий.

— А то смотри, если эта дура себя неправильно ведет и капризы разводит, так ты не сомневайся, чуть что — сразу по соплям, без церемоний. Нечего с ней цацкаться, пусть знает свое место.

— Нет-нет, Артур, с ней все в порядке.

— Ну ладно. Портрет-то скоро будет готов?

— Скоро. Я думаю, еще пара сеансов — и все. Ну максимум — три.

Артур доел лежащую на тарелке вареную спаржу и велел официанту подавать суп.

— Ну, излагай, что там у тебя стряслось.

Борис постарался быть предельно кратким и четким, ни слова про убийство матери и подметные письма, только сухая и сжатая просьба помочь найти информацию о сотруднике Комитета госбезопасности, который в середине восьмидесятых контактировал с его матерью Ларисой Кротовой.

Официант принес суп, Артур съел несколько ложек и жестом отослал молодого человека. Когда они снова остались вдвоем, спросил:

— Зачем тебе эта информация? Я в принципе могу помочь, но я, знаешь ли, не люблю, когда меня используют втемную, как болванчика.

— Да я не хотел тебя грузить…

— А ты грузи, грузи, — усмехнулся Артур, снова берясь за ложку. — Ты грузи, а я послушаю, заодно и поем пока.

Он принялся с аппетитом прихлебывать суп из лука-порея, при одном только виде которого Бориса затошнило. Кротов начал рассказывать.

— И знать это все может только человек, который в этом участвовал непосредственно, — закончил он рассказ. — Он и пишет мне эти письма. И я хочу его найти. Поможешь?

— Ай-яй-яй, — Артур поцокал языком и покачал головой, — какое горе, какое горе! Такой маленький мальчик — и пережил такую страшную трагедию.

Лицо его стало мягким, и Борису даже в какой-то момент показалось, что Артур сейчас заплачет, но в то же мгновение глаза его собеседника вновь стали жесткими и колючими.

— А почему ко мне?

— Что? — не понял Кротов.

— Почему ты со своей просьбой пришел именно ко мне?

Ну, вот он, тот самый вопрос, о котором предупреждал Хан.