Читаем Лич полностью

Черепа и ладони налетали на защитный полог мага и с каждым разом прогибали его все сильней. Магу пришлось полностью сконцентрироваться на защите, забыв и про меня, и про воинов. Несколько раз он умудрялся попадать заклинаниями по вертким костяным противникам, и если черепа после удара вновь поднимались с земли и продолжали атаку, то ладони осыпались трухой.

Все эти действия позволили мне вступить в ближний бой. Первым же моим противником стал однорукий, который попытался пронзить мечом мое сердце. Что ж, это у него получилось. Стальной клинок с серебром вдоль лезвия вонзился мне в грудь и застрял, зажатый поврежденными ребрами. Боли я по-прежнему не чувствовал, хотя некий дискомфорт от того, что в теле засел длинный посторонний предмет, испытывал.

Не ожидавший такого поворота, рассчитывающий, что я, как и зомби, осыплюсь на землю кусками рассыпающейся плоти, стражник не успел уклониться от моего удара. Бил я просто и без изысков, голой рукой. В другое время опытному и умелому воину ничего не стоило бы увернуться от такого «деревенского» тычка, но не сейчас. Он пушинкой отлетел в сторону и рухнул среди гнилых досок лавки, стражник был мертв уже в полете. Моя и так не маленькая при жизни сила сейчас чуть ли не удесятерилась.

Эманации смерти меня только подхлестнули. Очередной стражник – к этому моменту численность зомби сильно поубавилась под клинками стражников и заклинаниями мага – рубанул мечом, намереваясь снести мне голову с плеч. Помогла мне одна из рук, отбившая в сторону лезвие клинка в самый последний момент. Иначе мне пришлось бы дальше жить без головы. Хоть я и надеялся на прочность позвонков, увеличивших свою крепость, как и все кости после смерти, но риск потерять в буквальном смысле голову существовал.

Удачная помощь руки отвлекла стражника и позволила мне ткнуть в его лицо посохом. Череп на посохе, словно живое существо, распахнул рот и вцепился в лицо человека. Несколько рывков, сопровождающихся диким возгласом пожираемого заживо воина, – и череп оставляет мертвое тело с изуродованным лицом в покое. Я ощутил, как посох принимает в себя очередную душу и довольно дрожит.

Вся схватка с первым и со вторым воином заняла меньше минуты, так что маг еще продолжал бороться с моими «подарками». Вот только из рук только две остались в воздухе, а один из черепов изрядно обуглился и был уже не так быстр и силен. Что ж, я со всей силы метнул посох, словно копье, в грудь мага.

Волшебный артефакт, обладающий огромными способностями, шутя проколол защиту Жерара и пробил ему грудь. От удара тот упал на землю и спустя секунду замер, скончавшись. Его душу постигла судьба предыдущего воина. Череп на посохе разве что не облизывается от такого изысканного лакомства. Еще бы, вся мощь неслабого мага сейчас перешла в него! А это не только усилит его, но и позволит мне призывать душу чародея и запускать ту в тела мертвых. Таким образом, я получу некое подобие лича, но полностью мне покорного.

Сопротивление оставшихся двух стражников было сломлено за несколько секунд. Выплеснутая в окружающий мир энергия смерти нескольких человек полностью была поглощена мною. Заполнив почти опустевший запас маны, я «Прахом смерти» обездвижил стражников и забрал их души. Стоит заметить, что с каждой захваченной душой я ощущал приток энергии, увеличивающий мой запас магической силы. Поглощенная душа мага увеличила запас процентов на десять, но это был довольно сильный маг. От более слабых резерв повысится не так сильно. В другое время я не смог бы выиграть этот поединок. Только неподготовленность мага к нашей встрече позволила остаться мне живым и почти невредимым.

Изучив собственное состояние после жаркого боя, я смог рассмотреть, что почти все раны уже затянулись, да и плащ уже не настолько обгоревший. Чудеса!

Оставаться на месте недавней схватки не было ни малейшего резона. Тут такое светопреставление устроили, что только слепой или глухой не заметит. Оставалось кое-что доделать и сваливать подальше. В идеале – из города.

От тела мага я отрезал голову и кисти рук, заодно прихватив ладони и от уцелевших стражников. Держа в охапке свои мрачные трофеи, я приблизился к телу некроманта, собираясь позаимствовать его сумку, и увидел, что тот еще жив. На его белом лице четко выделялись живые глаза и едва шевелившиеся губы. Разобрать слов я не смог, но понять, о чем он просит в таком состоянии, можно и без долгих размышлений.

– Извини, приятель, – вспомнилась избитая фраза зарубежного кинематографа, – ты мне еще поможешь своей смертью, а я помогу тебе забыть о страданиях.

После этих слов я вонзил кончик посоха в сердце некроманта. Нечто особенное ушло из его глаз, хотя они так и не дрогнули во время моих слов и последующего поступка. Вот только сейчас глаза из живых «зерцал души» превратились в мутные, стеклянистые пятна на застывшем лице.

Скинув с его плеча сумку и загрузив в нее свои трофеи, я задумался над последующими действиями. Следовало предпринять что-то отвлекающее от меня преследователей хоть на краткое время.