Читаем Либидисси полностью

Неотъемлемая деталь кууда — маска, имеющая некоторое сходство с марлевой повязкой врача. Говорят, что пастухи на соленых озерах носят у рта и носа кусок войлока из козьей шерсти для защиты дыхательных путей от мельчайших частиц пыли. По представлениям паломников, кууд-маска означает, что правоверный оберегает себя от злых речей и вредных мыслей, от ядовитых проявлений духа, которые подчас овевают его со всех сторон. Я сам рад-радехонек, что по совету Лизхен прикрыл нижнюю часть лица войлочным четырехугольником, ибо в наш вагон вошла группа подростков: пять юнцов в бедной одежонке, с узкими белыми повязками на бедрах — это признак их принадлежности к сторонникам Гахиса. Усевшись на длинной деревянной скамье напротив нас с Лизхен, они сразу же начинают собирать из деталей, что у них в пластиковых пакетах, маленький миномет китайского производства — устаревший, но славящийся своей надежностью и потому все еще популярный вид оружия. Одну из трех сошек заменяет грубо подогнанный по длине сук, примотанный к остову проволокой. Без лишних слов мальчишки быстро решают, как состыковать отдельные части. Под конец один из них обрабатывает молотком ствол, в который уже вставлена мина, похожая на большой огурец.

Лизхен с интересом наблюдала за сборкой миномета. В какой-то момент даже встала, приблизилась к паренькам и сказала, что один болт у них поставлен неправильно, и те отнеслись к ее словам с вниманием. Взаимоотношения полов среди приверженцев гахисизма всегда оставались для меня неясными. Рассказывают, что в Голубом Храме одно время находился Ларец Матери, небольшой сундучок черного дерева, в котором хранились простые украшения и зачитанные книги матери Гахиса. Труды Пророка якобы содержат не допускающее отклонений учение о наследственности, согласно которому все добродетели — а гахисизм знает исключительно бойцовские — заключены в материнских генах. С другой стороны, ни одна религиозная община не испытывает такого трепета перед менструацией, какой свойственно испытывать гахистам. Мелкие группировки радикального толка даже считают запах разлагающейся женской крови смертельным. И если верить сообщениям западной прессы, то эта догма уже использовалась для обвинения женщин в убийстве супругов. Зиналли, который видит в Пророке законного наследника великого Дарвина, знает об этом всё. Панический страх суеверных сектантов, говорит он, может основываться лишь на том изречении Гахиса, которое гласит: Волчонок боится крови волчихи. Но не следует, конечно, понимать этот тезис буквально — уразуметь его глубокий смысл можно только в контексте биоисторического учения Пророка.

На первой станции у бульвара юные гахисты выходят. Им стоит немалых усилий протащить миномет через двери: сошки у монстра сильно раздвинуты. Когда это наконец удается, один из подростков еще раз заглядывает в вагон и, обращаясь не столько к нам обоим, сколько ко мне, паломнику, выкликает прощальное приветствие. Это просьба о благословении в пространной, архаичной формулировке; последние слова разобрать невозможно: они поглощаются шипением пневматических дверей.

Нет сомнения, что Лизхен отправилась в дорогу сразу же после моего звонка. Я, местный иностранец, даже не знаю, где находится станция надземки в квартале тряпковаров. Лизхен подходила к гавани в Гото как раз в ту минуту, когда я возвращался туда из здания бывшей баптистской миссии. Звонкий стук ортопедических башмаков доносился до меня через всю площадь. Девчонка шла быстрым твердым шагом. В лунном сиянии Лизхен показалась мне более высокой, чем в обычной обстановке, — впечатление было такое, будто она неудержимо росла в тени моего внимания, рядом с унылым течением моих лет. Она энергично, чуть ли не весело помахивала пакетом с тесемками. Его пластик был явно белым-пребелым, ибо светился оранжевым светом — в тон луне. Прежде чем я спросил, что у нее в пакете, она заметила мою рану: задумавшись, я поднес правую кисть ко рту, чтобы слизнуть кровь. Лизхен тотчас же велела мне показать руку, и вместе с девочкой я впервые увидел рваную рану. Ткань правого указательного пальца глубоко разошлась над средним суставом. Лизхен поставила пакет на мостовую и запустила в него обе руки. Я услышал похожий на жужжание звук открываемой молнии, после чего в руках у девочки оказались пакетик с липким пластырем и маникюрные ножницы.