Формуляр с плотным текстом, набранным чуть ли не каллиграфическими буквами, мы изучали очень внимательно. Указ министерства был переведен на пять европейских языков и японский. Перевод на наш добрый старый немецкий был ужасно корявым и пестрел несуразностями. По-видимому, его выполнили без знания языка, с помощью устаревшего программного обеспечения. Мы принялись вчитываться в английский вариант текста. Обследования, которое предписывалось указом, похоже, было не избежать. Буклет содержал перечень городских народных амбулаторий, занимающихся таким освидетельствованием, и составленный в алфавитном порядке список врачей с собственной практикой, также уполномоченных его проводить. Кончик твоего указательного пальца прошелся по напечатанным мельчайшим шрифтом именам и остановился под тем из них, последовательность слогов которого позволяла предположить, что оно — западного происхождения: Линч Зиналли. В пользу этого доктора Зиналли говорило и то, что его клиника находится на бульваре Свободы Слова. Почти все остальные адреса представляли собой типичные для города сокращения — комбинации из цифр и букв, насчитывающие порой не менее десяти знаков. Мы знали, что таким образом не просто зашифрованы названия улиц, но создана стройная, с собственной логикой, система определения их координат. Создана в первый период расцвета гахисизма, в те годы, когда секта, находясь в подполье, только набирала силу, причем автором системы называют — с гордостью за ее хитроумную сложность — самого Великого Гахиса. Даже посредственные таксисты должны знать наизусть более ста сокращений и уметь истолковать их как указатели путей, ведущих к нужным целям. В повседневной жизни коренное население ориентируется в городе по именам давно осевших здесь родов и семейств, по зданиям с характерными чертами в архитектурном облике, а то и по событиям, флюиды которых еще витают над теми местами, где они произошли. Употреблять же названия улиц времен иноземного владычества запрещено под угрозой наказания, и Куль решительно отсоветовал нам пользоваться ими в общении с горожанами.

Куль сказал, что детального плана города нет даже у Центрального ведомства. Существующие карты — еще дореволюционных времен, и полагаться на них нельзя. Так, широко разрекламированные пятилетние планы предусматривали снос целых улиц; бессовестные чиновники колониальной администрации просто заменили их в макетах города муляжами новых аллей в спроектированных, но так и не построенных кварталах. Тем дело и кончилось. Снимки, сделанные со спутников, в нашем ведомстве только начали анализировать. Пыльная шапка над городом и крайне интенсивное образование облаков между морем и горами отрицательно сказываются на качестве съемки. Расстелив перед нами чертеж, Куль объяснил, как расположены по отношению друг к другу основные кварталы города, и ты сразу воспринял странную форму бульвара Свободы Слова как нечто вполне естественное. Его южный конец открытой петлей охватывает Гетто Великого Пророчества, или Гото, как его называют на городских диалектах и пидди-пидди. После ухода Иноземной державы доступ в этот квартал иностранцам заказан. Однако соблазнительно парадоксальным образом на единственной улице, пролегающей между бульваром и Гото, обосновались бордели, танцевальные зальчики и клубы с сауной. Увеселительные заведения образуют узкую, но очень длинную буферную зону между главной городской магистралью и запретным кварталом. Гото, старейший из единообразных по архитектурному облику районов города, расположен на трех холмах, и его тесно стоящие, многоэтажные, невероятно узкие здания из голубой глины, воздвигнутые еще в Средние века, были бы достопримечательностью мирового значения, если бы туристические группы имели доступ туда.

Кивком головы ты показал, что нам пора идти. Идти в клинику к доктору Линчу Зиналли — и начинать знакомиться с жизнью города. Мы решили не торопиться. Даже позволили себе прогуляться вверх по бульвару в ненужном для нас направлении. Три дня и три ночи дал нам Центр, чтобы найти Шпайка и решить связанную с ним проблему. Мы чувствовали в наших жилах свежесть, твоя улыбка была непринужденной, походка — пружинистой. Как всегда, когда нам предстояло трудное задание, мы словно обрели крылья, а мир, в котором нужно было действовать, встречал нас струями восходящих воздушных потоков.

12. Свежесть