Читаем Либертарианство полностью

Если вы занимаетесь бизнесом, вам имеет смысл знать, что содержится во всех этих инструкциях, — а также на 60 000 или около того страниц новых предписаний (некоторые из которых заменяют или изменяют старые нормы), ежегодно публикуемых в Federal Register. В федеральных регулирующих органах работает около 130 000 человек. По оценке экономиста Томаса Хопкинса, приведенной в Journal of Regulation and Social Costs, государственное регулирование обходится нашей экономике примерно в 600 млрд долларов потерянного производства в год. Эти ресурсы могли пойти на удовлетворение нужд потребителей. Согласно Клиффорду Уинстону из Brookings Institution, “общество получает выгоду от дерегулирования в размере минимум 36–46 млрд долларов в год (в долларах 1990 года)”. Это означает, что недавнее дерегулирование транспорта, связи, энергетики и финансовых услуг практически не привело к уменьшению бремени государственного регулирования.

Уинстон также пишет, что “экономисты не взялись бы предсказать или хотя бы рассмотреть, какие изменения в работе компаний и в технологии вызовет дерегулирование и реакцию потребителей на эти изменения”. Таким образом, раскоординирование, произведенное вмешательством в рыночный процесс, настолько велико и запутано, что очень трудно оценить и предсказать, насколько улучшится координация в результате дерегулирования. Вот только один пример: экономисты признали, что регулирование цен и маршрутов грузовых автотранспортных перевозок Комиссией по межштатной торговле порождало серьезные диспропорции. По прогнозам экономистов, дерегулирование должно было сэкономить частным и корпоративным потребителям от 5 до 8 млрд долларов в год, сделав автотранспортные перевозки более эффективными. Они оказались правы; по оценкам исследования, проведенного в 1990 году по заказу Министерства транспорта США, ежегодная экономия от дерегулирования 1980 года составляет около 10 млрд долларов. Однако экономисты не предсказали гораздо более важный результат: более дешевые и надежные грузоперевозки позволили фирмам сократить запасы, поскольку теперь они были уверены, что смогут доставить свои продукты покупателям, когда в этом возникнет потребность. Экономия на запасах, которая в середине 1980-х годов составляла от 56 до 90 млрд долларов в год, затмила прямую экономию на транспортных издержках.

Нередко действительным мотивом регулирования является личная заинтересованность в худшем смысле слова — как попытка с помощью государственного принуждения получить то, чего нельзя получить за счет действий потребителей. Так называемая погоня за трансфертом принимает самые разнообразные формы, многие из которых обсуждаются в главе 9. Можно добиться, чтобы отрасль-конкурент облагалась более высокими налогами, чем ваша. Крупная компания может поддержать предписания, в соответствии с которыми с крупных и мелких компаний будут взиматься одинаковые суммы денег, что пропорционально сильнее ударит по мелким компаниям. Можно добиться введения таможенной пошлины, ограждающей ваш продукт от иностранной конкуренции. Можно добиться принятия норм, которые сделают покупку вашего продукта более дешевой, чем покупку продукта конкурента. Можно провести закон о лицензировании, который ограничит число игроков в вашей отрасли, и т. д. ит.п. Все эти предписания искажают рыночный процесс и уводят ресурсы оттуда, где они нашли бы наиболее эффективное применение.

Однако в наши дни многие меры государственного регулирования часто предлагают люди, считающие, что действуют в интересах общества, более того, они даже могут быть истовыми приверженцами рыночного процесса, но полагать при этом, что иногда регулирование все-таки необходимо. Меры государственного регулирования принимаются, чтобы добиться множества благородных целей: обеспечить безопасность потребительских продуктов; исключить дискриминацию по признаку расы, пола, религии, национальности, семейного положения, сексуальной ориентации, внешности или аппалачского происхождения; уменьшить неудобства, с которыми сталкиваются инвалиды; обеспечить эффективность фармацевтических средств; гарантировать доступ к медицинскому страхованию и т. д. Эти намерения трудно оспорить. Все мы хотим жить в обществе, где продукты безопасны и качественны, где не существует дискриминации, где все имеют медицинскую страховку и могут найти работу.