Читаем Либерея раритетов полностью

- Вы не ошибаетесь? - Смолянинов не на шутку удивился и сейчас, вопреки обыкновению, не скрывал этого. Разговор принимал серьезный оборот. История, которую он поначалу посчитал плодом больного воображения старого человека, обрастала реальными фактами и принимала конкретные черты. - Вы уверены, Григорий Иосифович, что это была уникальная книга?

- Конечно, уверен, иначе не пришел бы сюда. Специалисты отмечают следующие особенности издания Феоля: рисунок шрифта очень близок к полууставному письму славянских рукописей, написание некоторых букв имеет характерное отличие от всех других шрифтов, печать выполнена в две краски, орнаментовка гравировальная. Согласитесь, тут трудно ошибиться.

Полковник Смолянинов был далек от этих профессиональных премудростей. Его интересовало другое.

- А еще? Он вам показал еще какие-нибудь книги?

- Нет, я только мельком видел содержимое шкафа.

Это, конечно, не образцы каролингского минускула, но издания почтеннейшие. До таких книг и дотрагиватьсято боязно. Они должны храниться в специальных сейфах, где поддерживается постоянная влажность и температура. Их обычно обслуживает целый штат специалистов. Это же национальное достояние! И вдруг эти уникумы в обыкновенной квартире, в обыкновенном шкафу, неизвестно в чьих руках! Можете понять мое тогдашнее состояние? Я на какое-то время даже забыл, где нахожусь, как сюда попал. Глядел и не мог глаз отвести. Хозяин меня спросил, настоящая ли эта "Псалтырь", не подделка ли. Я удивился. Неужели он не знает, что у него хранится? Но я не подал вида, ответил, что, по-моему, книга настоящая, но окончательно может решить только специальная проверка. Он молча убрал книгу обратно в шкаф. Вот и все. - Ревзин потер лоб, будто пытаясь разгладить морщины. - Хотя нет. Мужчина протянул мне деньги. Сказал, что это - мой гонорар. Я отказался. Тогда он сунул их в карман моего пальто. Вот они. - Старик достал пачку десятирублевок и положил на стол перед Смоляниновым.

После того как вышел сотрудник, оформивший сдачу денег, полковник спросил:

- Что же было потом, Григорий Иосифович?

- Вошли те же люди, что привезли меня, в подъезде закрыли мне глаза шапкой и опять повели к машине. Отпустили около моего дома. Фавник так и ждал меня, привязанный к ручке двери подъезда.

- В котором часу вы вернулись домой, не помните?

- Около одиннадцати, наверное. Точнее не могу сказать, я был слишком взволнован, чтобы обратить на это внимание.

- Постарайтесь вспомнить, что за машина, в которой вас везли? В какую сторону от подъезда вы поехали? Как выглядели ваши спутники? Может, что-нибудь еще произошло по дороге или в той квартире?

- Если бы я еще что-нибудь запомнил... Ведь я готовился к этому разговору, - проворчал старик. - Разве что машина, по-моему, такси.

- Почему вы так решили?

Ревзин недоуменно посмотрел на полковника, задумался. Он и сам, видимо, не знал, отчего ему пришла в голову такая мысль.

- Не знаю. Возможно, стук...

- Какой стук?

- Ну какой? От счетчика. Знаете, такие характерные щелчки, как у секундомера, только громче.

- А на голоса вы не обратили внимания? Может, кто-то из них заикался, картавил, шепелявил?

- Я же говорю, они ни слова не произнесли. Хотя нет. Как же я забыл? Когда я выходил из машины у своего дома, один из них сказал: "Если кому стукнешь, в могиле найдем".

- Если услышите этот голос, сможете опознать?

- Вряд ли. Для меня важнее не то, как сказали, а что сказали. В моем положении это, согласитесь, большая разница. - Ревзин чувствовал себя совсем раскованно: никто не лез к нему в душу, не теребил многолетнюю ноющую рану. Значит, его письму, в котором он чистосердечно во всем раскаялся, поверили и решили не ворошить прошлого.

- Вы можете описать внешность людей, которые вас увозили? - спросил Смолянинов. - Сколько им лет, хотя бы примерно? Во что были одеты?

- Одеты обычно: пальто, шарфы, шапки. Один высокий, много выше меня. Другой низкий и весь какойто округлый. А возраст... Высокому лет под тридцать, другому - двадцать пять примерно. Внешность у них незапоминающаяся.

- А по дороге? По дороге вы ничего не заметили? - продолжал настаивать полковник.

- С шапкой на глазах немного увидишь, да и не до того мне было.

- Хорошо, - поднялся Смолянинов. - Пока хватит. Большое спасибо, Григорий Иосифович, что пришли. Так, говорите, дорогие книги вы видели в той квартире?

- Я этого не говорил, - с усмешкой ответил старик. - Дело не в их стоимости. Только уверен, что видел единственный пока в мире экземпляр книги, представляющей не только большую художественную ценность. Однако... знаете ли, я сейчас подумал, что и подъезде, где находится та квартира, я когда-то очень давно уже был. Я, пожалуй, даже уверен, что был, Что-то там есть знакомое. Но что? - Он на несколько секунд задумался. - Нет, сейчас не могу вспомнить.

Смолянинов проводил старика до выхода из управления, посоветовал ему несколько дней без особой надобности не выходить на улицу.

- Очень прошу вас, Григорий Иосифович, если чтонибудь произойдет необычное, позвоните нам. Хорошо?