Читаем Лягушки полностью

В тот день, восьмого числа четвертого лунного месяца, проходил храмовый праздник. На пустыре вокруг храма было полно машин. По номерам видно, что они из уездного города и окрестностей, были машины и из других провинций.

На этом месте раньше была деревушка с храмом Богини Чадоподательницы, которая по названию храма и называлась – Няннянмяо. В детстве я приходил сюда с матушкой возжигать благовония, с тех пор прошло много лет, но впечатления сохранились. Во время «культурной революции» этот храм сровняли с землей.

Заново построенный храм был величественен, как дворец, как говорится, красные стены, желтая черепица. С обеих сторон ведущей к храму дорожки бойко торговали с лотков благовонными свечками и глиняными куклами, торговцы громко рекламировали свой товар, зазывая покупателей:

– А вот куклы, налетай! А вот куклы, покупай!

Среди них один смахивал на буддийского монаха – в желтом халате, с бритой головой. Он колотил в деревянную рыбу[78] и ритмично выкрикивал:

Голос показался очень знакомым, а когда мы подошли поближе, оказалось, это Ван Гань. Он как раз пытался продать кукол нескольким с виду то ли японкам, то ли кореянкам. Пока я размышлял, не увести ли Львенка, чтобы избежать встречи со старым приятелем, не задевать ничьих чувств, да и не создавать неловкость для всех присутствующих, Львенок вырвала руку и направилась прямиком к Ван Ганю.

Я тут же понял, что она направилась не к нему, а к куклам у него на лотке. Ван Гань не обманывал, его куклы действительно отличались от других. Куклы рядом на лотках были очаровательны, но все одинаковые – и мальчики, и девочки. А у Ван Ганя и раскрашены естественно и неброско, да еще каждая не похожа на других. И выражение лица живое, у одних невозмутимо спокойное, у других озорное и потешное, у третьих очаровательно наивное, у четвертых с сердито надутыми губками, у пятых с улыбкой во весь рот. Я с первого взгляда понял, что, похоже, это действительно произведения мастера Хао – нашего искусного ваятеля из дунбэйского Гаоми. В тысяча девятьсот девяносто девятом году мастер Хао и моя тетушка поженились. Он всегда сам продавал своих глиняных кукол по своему особому, сохранявшемуся десятилетиями способу продаж. Как могло случиться, что он передал это дело Ван Ганю?

Стоя рядом с разложенными на лотке куклами, тот тараторил без умолку, негромко объясняя женщинам: